Правда, Альфредо Ю являлся по-настоящему хорошим, честным человеком, да и Нимиц помог ей справиться с предубеждениями. И слава богу, ибо именно действия Ю во многом определили победный исход четвертой битвы при Ельцине.

 Что же до Гринтри, то он, несмотря на некоторое напряжение, естественное при первой встрече с новым командиром, прекрасно владел и собой, и ситуацией на корабле.

 – Миледи, разрешите представить вам коммандера Маршана, моего старшего помощника, – сказал капитан, указывая на черноволосого офицера, слишком молодого для такой должности даже на грейсонском флоте. Впрочем, юный облик объяснялся и тем, что, будучи моложе своего капитана, Маршан относился к первым грейсонцам, прошедшим пролонг. Его послужной список тоже мог считаться образцовым, но эмоциональный фон, который ощутила Хонор, протянув ему руку для пожатия, отличался от настроения Гринтри. За внешней невозмутимостью взгляда поразительных изумрудных глаз таились обостренные, смятенные чувства. Сила внутреннего напряжения была такова, что Хонор едва не вздрогнула.

 – Коммандер, – сказала она обычным, учтивым тоном.

 – Миледи. – В голосе офицера звучала должная почтительность, но отрывистость и резкость выдавали душевное смятение.

 Хонор, ознакомившаяся с его личным делом, так же как и с личным делом Гринтри, понимала, почему офицеру не по себе: он состоял в родстве с Эдмоном Маршаном. В сложившейся под влиянием суровых природных условий сложной клановой структуре грейсонского общества родство имело огромное значение. Разумеется, большинство Маршанов являлись ничем не запятнавшими себя законопослушными гражданами, но Эдмон, непримиримый реакционер и религиозный фанатик, стремясь сорвать проведение реформ Протектора Бенджамина, предпринял попытку сначала опорочить Хонор, а потом и убить.

 Коммандер Соломон Маршан был совершенно непричастен к этим событиям. Вряд ли он хоть раз в жизни видел своего дальнего родственника. Но было очевидно, что офицер чувствует себя виноватым. Он был крайне несправедлив к себе – однако и к ней тоже, если ожидал, что она станет винить его за чужой фанатизм. Сам коммандер этого не понимал, а попытка что-то разъяснить могла лишь ухудшить ситуацию.

 – Рада познакомиться с вами, – сказала Хонор. – Должна сказать, что меня чрезвычайно заинтересовали ваши соображения относительно новой тактики конвоев, опубликованные в «Военных записках». Мне хотелось бы обсудить с вами эту тему поподробнее.

 – О, разумеется, миледи.

 Глаза Маршана блеснули: взгляд его стал куда более человеческим. Пожимая ему руку, Хонор почувствовала, что эмоциональное напряжение несколько ослабло, хотя, конечно же, не исчезло совсем. Чтобы развязать этот узел, требуется время, но ей, похоже, удалось найти ниточку, за которую можно было потянуть для начала.

 – Ну а этот офицер, миледи, как мне кажется, не нуждается в представлении, – заявил капитан Гринтри, кивнув в сторону стоявшего рядом с ним щеголеватого коммандера в мундире КФМ.

 Андреас Веницелос был ростом с обыкновенного грейсонца, зато ладно пригнанный мундир носил с отменным изяществом. Этот темноволосый, стройный, мускулистый мужчина с орлиным носом по части самообладания и грации движений мог бы поспорить даже с древесным котом.

 – Разумеется, капитан, – откликнулась Хонор, с теплой улыбкой протягивая Веницелосу руку. – Рада тебя видеть, Энди. Похоже, рядом со мной всегда оказывается кто-нибудь из старых боевых товарищей.