Антонина скорчила гримасу. Вход, к которому они приближались, назывался Ворота Смерти.
— Очень подходящее название, — пробормотала она. Рядом с нею Маврикий презрительно фыркнул.
— Ты можешь в это поверить? — спросил он. — Они не поставили стражу! Ни одного часового.
Теперь они находились в двадцати ярдах от начала лестницы. Антонина остановила лошадь и стала спешиваться.
— Для лошадей там места тоже не будет, — сказала она.
Маврикий кивнул и приказал катафрактам спешиться. Букелларии заворчали, но подчинились без колебаний. Несмотря на то что они терпеть не могли сражаться на своих двоих, они были ветеранами. Катафракты прекрасно знали, что кавалерийская тактика невозможна внутри ипподрома.
Антонина достала мясницкий нож и подняла над головой.
— Ничто! Ничто! — крикнула она и стала подниматься по лестнице. Вся ее армия бросилась за ней. Но до того как Антонина преодолела половину лестницы, Маврикий ее попридержал.
— Ты останешься сзади.
Антонина подчинилась. Ее армия огибала ее. После того как все прошли вперед, они с. Маврикием последовали за солдатами.
К тому времени, как они миновали Ворота Смерти, некоторые гренадеры уже запускали первые гранаты. Антонина слышала взрывы, так же как и боевой клич своих солдат.
— НИЧТО! НИЧТО!
Они с. Маврикием вошли на ипподром. Они стояли на широкой плоской платформе. Под ними находились широкие каменные сиденья ипподрома, которые одновременно служили и сиденьями, и лестницами. Сиденья-ступени спускались вниз к беговой дорожке.
Триста катафрактов распределялись по первым десяти рядам по периметру. Приготовили луки. В центре, прямо под Антониной гренадеры и их жены выстроились боевым порядком. Некоторые гренадеры уже выпускали гранаты из пращей, но большинство все еще устанавливали корзины с гранатами.
Антонина уставилась на врагов, собравшихся на другой стороне ипподрома. После одного взгляда она игнорировала огромную толпу бандитов из группировок. Ее внимание привлекли ракетницы, установленные у дальнего поворота беговой дорожки Антонина видела кшатриев, суетящихся вокруг неких деревянных опор. Она не узнала странные деревянные приспособления, но ей было нетрудно понять природу трубок, которые кшатрии устанавливали на эти деревянные опоры.
— Ракеты, — пробормотала она. Повернулась к стоявшему рядом с ней Маврикию. — Скажи нашим, чтобы не стояли плотно друг к другу. Я хочу, чтобы ни в одном месте не собиралось помногу наших. Так ракетам будет сложнее найти цель.
Маврикий поморщился.
— Но так будет тяжелее отражать массированную атаку.
Антонина покачала головой.
— Если все эти сорок тысяч бандитов бросятся на нас одновременно, они сметут нас, независимо от того, как компактно мы выстроимся. Но я знаю толпу, Маврикий. Я выросла с ними. Сорок тысяч бандитов с ипподрома могут смести менее тысячи солдат, но сами они понесут очень тяжелые потери. В особенности первые ряды. Она показала пальцем на толпу.
— Гарантирую тебе, Маврикий, они знают это не хуже меня. И каждый в этой толпе, каждый по отдельности в эту самую минуту, клянется себе в одном и том же. — Она хрипло рассмеялась. — «Побеждай!» — это только их официальный воинский клич. Настоящий, про себя, молча, это: «Ты — первый. Любой, кроме меня!».
Маврикий рассмеялся. Затем кивнул:
— Не сомневаюсь: ты права.
Мгновение спустя гектонтарх уже выкрикивал приказы. Катафракты тут же распределились по рядам, встав на удалении друг от друга. Не прошло и минуты, как они выстроились по всему периметру юго-западной дуги ипподрома. Гренадеры распределились, заполняя это охраняемое пространство. |