– Возьмитесь за каблук, мадам! – тихо посоветовал он.

Она последовала его совету, и в конце концов сапог немного сдвинулся, но снять его совсем ей не удалось. Она в раздражении отпустила сапог, распрямилась, уперла руки в бока и с раскрасневшимся от усилий лицом вызывающе спросила:

– Как же дальше?

Морган сделал большой глоток бренди и сел прямо.

– Повернись спиной и оседлай сапог. Так! Теперь ухватись за каблук, крепко… крепко… и тяни изо всех сил!

Алиса возмущенно взвизгнула от того, что он другой ногой уперся ей в зад, но сапог не выпустила. Чудом она удержалась на ногах, и сапог пошел, и она стащила его с ноги. Обернувшись, она победно помахала этим сапогом, а потом бросила на пол, рядом с другим.

– Из тебя бы вышел отменный камердинер, дорогая! – проговорил он хрипловато и встал. – И как только Дикинсон начнет мне опять докучать, я ему скажу об этом!

Они весело посмеялись вместе, но Морган, глянув на Алису, вдруг умолк. Волосы ее свободно рассыпались по спине, щеки раскраснелись, а глаза сверкали весельем. А ее ночная сорочка – скромный батистовый наряд с высоким гофрированным воротом – был почти прозрачен на фоне камина. Не сознаваемая ею красота так чарующе подействовала на него, что, забыв о ее беременности, он наклонился, чтобы поцеловать жену.

Алиса узрела жаркое сияние в его глазах и, благодарная, рванулась навстречу. Как она истосковалась по его объятиям! Она почувствовала, как он бережно погладил ее по щеке, и их губы слились в нежном поцелуе. Его уста стали требовательнее, и она, не сдерживаясь, ответила, открыв губы и приглашая вторгающийся его язык. Охватив его широкие плечи, она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, и поцелуй стал еще глубже.

Морган нежно ласкал ее волосы, целовал щеки, шею и потом, положив голову ей на плечо, приник лицом к ее шее. Когда он принялся целовать сквозь ткань сорочки ее груди, Алиса тихо застонала от желания, и он пришел в себя.

Моргану захотелось, чтобы она притиснулась к нему поближе, но он осторожно высвободился из пылких объятий. Немного успокоив дыхание, хрипло проговорил:

– Вам надо лечь в постель, мадам.

– Конечно, Морган, – с готовностью согласилась она, радостно представив себе ощущения от его жесткого, сильного тела.

Алиса оторвалась от него и двинулась к его притягательной кровати в центре комнаты, на ходу расстегивая торопливыми пальцами бесчисленные пуговки на ночной сорочке.

– В вашу постель, мадам! – Его голос прозвучал холодно и резко, и она повернулась лицом к нему.

И пристально смотрела на него какое-то долгое, словно замершее, мгновение и содрогнулась. Рукою стиснув вместе края расстегнутой рубашки, она замерла, молясь, что ослышалась, и встревожено ожидая, что он подойдет к ней.

Когда, наконец, до нее дошел смысл его слов, она неудержимо покраснела и опустила глаза. Решительный его отказ ударил ее в сердце и парализовал язык. Задрожав, она бросилась прочь почти бегом, чтобы он не увидел, как хлынут слезы. Захлопнув дверь, привалилась к ней спиной, и ее затрясло от стыда и ярости.

Такого унижения она еще не испытывала. Резкий отказ Моргана оглушил ее, породив глубокую опустошенность, зияющую внутри нее. Мечты о любви в супружестве рушились, и горячие, жгучие слезы полились по лицу. Пошарив в темноте, нащупала ключ и повернула его, запирая дверь.

От щелчка замка на душе у Моргана стало горько. В ярости он так пнул свои сапоги, что они отлетели в другой конец комнаты. Он машинально потянулся к полупустому графину с бренди, но не налил янтарной жидкости в стакан. Всего бы этого не случилось, будь он совершенно трезв.