Там-то Николай Петрович и нашел своего голого сартенка.

Доктор с маленьким сартом.

Вскоре отряду приказано было выходить из города, где опасно было оставаться на ночь. Не успели еще наступить сумерки, как последние солдаты выбрались из Ургута и пришли в лагерь.

Доктор продолжал делать перевязки. Маленького сартенка он положил к себе в палатку и, войдя после перевязки к себе, застал его неспящим. Ребенок глядел во все глаза и жалобно проговорил:

— Хочу к татке.

— А мама у тебя есть? — спросил доктор.

— Аллах взял, — с серьезностью взрослого отвечал мальчик.

— А отец?

— Белая рубашка ударила в лоб, и пошла кровь, — отвечал мальчик.

— И он упал?

— Нет, он меня завернул в халат и бросил.

— А как тебя зовут?

— Ляля.

— Ну, что за Ляля, будь ты лучше Коля.

— Коля, — повторил мальчик и стал внимательно смотреть в отверстие палатки.

Солдаты принесли из города вместе с массою различных вещей очень много сальных свечей и уставили их целыми рядами перед палатками, так что иллюминация вышла хоть куда.

Долго-долго смотрел новый Коля на огоньки и, вероятно, они ему очень нравились, потому что он так улыбаясь и заснул.

Как родного сына, бережно перевез Николай Петрович Колю Сартова, как он его назвал, в Самарканд и там положил в госпиталь.

Он в тот же день написал своей Марье Ивановне, жившей в Ташкенте, какого миленького приемного сына нашел в саду сакли, и составлял целые планы, как они будут его растить и воспитывать.

Глава II

ПЕРЕДОВОЙ ПУНКТ

Погребение убитых. — Сарты. — Переход на передовой пункт. — Казарма. — Арба.

 Коля лежал в госпитале и думал о последнем дне, проведенном им в том месте, где горело столько свечей и где на другой день, когда его перенесли на какую-то телегу, он видел, как белые рубахи вырезали дерн, снимали его, потом начинали рыть яму, потом бросали в яму запачканные в крови белые рубашки, с такими страшными лицами, потом сыпали землю и закладывали опять дерном. Коле сказали, что это хоронят мертвых, и он очень дивился, что русские хоронили не так, как хоронили его маму. Русские поступали так потому, что им прежде всего надо было скрыть от туземцев место погребения, и потому они отвозили далеко оставшуюся землю, а иначе, найдя могилу, сарты непременно разрыли бы ее и отрезали бы головы, чтобы свезти в Бухару, где за голову русского им бы дали, по крайней мере, по халату.

В то время, когда Колю положили с сломанной ногой, госпиталь помещался во дворце бухарского хана. Дворец этот назывался Кот-там. Когда раненые стали привозиться со всех пунктов, то места в здании не хватило, и Колю перенесли в кибитку, поставленную на дворике, вымощенном плитами.

Маленького Колю все звали сартом, хотя никто не знал его родителей, а звали его сартом потому, что большая часть оседлых жителей Туркестана называется сартами. Кочующие народы с презрением смотрят на сарта, а между тем это народ очень способный, и живущие в настоящее время русские в Туркестане очень любят и очень ценят сартов.

Дома сартов разделяются на две половины, каждая с отдельным двором. На одном дворе женщины заняты своими домашними работами, и защищены от нескромных взоров, так как жен своих сарты никому не показывают, а на другом дворе ставят арбы, телеги, лошадей, и мужчины развлекаются одни.

Одеваются сарты в длинную коленкоровую или полотняную рубашку, в короткие широкие панталоны, тоже из коленкора или холста, и сверху надевают халат. Богатые сарты надевают несколько халатов один на другой и подвязывают их длинным полотняным бинтом.