Она знала, что с распущенными локонами и макияжем, слегка подчеркивающим широкие, сияющие глаза, выглядит как никогда лучше. Надев серебряные серьги собственной работы и такой же браслет, Рейчел взглянула на себя в зеркало и улыбнулась.

— Ты уже не девочка, — сказала она своему отражению. На нее смотрела изысканная, чувственная и, что самое главное, взрослая женщина.

Рейчел не могла дождаться момента, когда сможет показаться Гейбриелу. Несмотря на его намерение держаться в стороне, он, несомненно, будет не в силах не восхититься ею.

Тем сильнее она была ошеломлена, когда, демонстрируя себя Грегу и матери в гостиной перед прибытием гостей, услышала за спиной холодный, язвительный голос:

— Тебе не кажется, что это несколько вульгарно?

Ей стало больно. Очень больно! Игра игрой, но это уже заходит слишком далеко.

— Ничего подобного!

К счастью, эта фраза прозвучала прежде, чем она успела обернуться. Потому что стоило Рейчел бросить на него взгляд, как она потеряла всякую способность соображать и, замерев как вкопанная, могла только стоять и смотреть. До этого ей не приходилось видеть Гейбриела в вечернем костюме. К тому же было невозможно не вспомнить о стройном мускулистом теле, скрытом под элегантной одеждой, и эта мысль заставила Рейчел покраснеть. Сглотнув, она начала снова:

— Я могу носить все, что захочу! Теперь я уже взрослая.

Замечание вышло не особенно удачным, слишком уж напоминало оно их ночной разговор в его комнате. При виде насмешливо поднятой брови Гейбриела, Рейчел поняла, что он подумал о том же самом.

— Ты выглядишь так, будто только что вышла из бассейна! — презрительно бросил Гейбриел. — Это так называемое платье…

Он деланно рассмеялся, как бы показывая, что считает ее наряд совершенно не подходящим к данному случаю.

— Этот кусок ткани может служить лишь для возбуждения похоти… Лидия… — К удивлению Рейчел, он повернулся к ее матери. — Неужели вы позволите вашей дочери появиться на людях одетой — вернее раздетой — подобным образом?

Улыбка Лидии была прямо-таки ледяной, взгляд — отстраненным.

— Как Рейчел уже сказала, ей исполнилось девятнадцать, и она может сама решать, что надевать. Кроме того, Гейбриел, мне кажется, что ты немного старомоден. Не думаю, чтобы человек твоего возраста способен оценить моду, привлекающую молоденьких девушек.

Внезапно Рейчел поняла, что делает Гейбриел. Он играет роль адвоката дьявола, выступая за сторону, противоположную той, за которую стоит сам, чтобы никто не заподозрил, что она значит для него гораздо больше, чем девочка-подросток, за которую он, вроде бы, принимает ее.

И сразу же все его презрение, его явное неодобрение перестали обижать ее. А когда Грег тоже встал на ее защиту, она даже улыбнулась Гейбриелу широкой, дерзкой улыбкой.

— Ты остался в меньшинстве! Я не откажусь от этого платья. Но если ты будешь хорошо себя вести, позволю загладить свою вину и потанцевать со мной.

Стоило начаться приему, как она быстро забыла об этой небольшой стычке. Ее охватило возбуждение. Среди объятий, поцелуев, добрых пожеланий и кажущейся бесконечной череды подарков у нее совершенно не было времени на то, чтобы остановиться и задуматься над поведением Гейбриела.

Только гораздо позднее Рейчел начала припоминать, каким суровым взглядом он смотрел на нее, взглядом, в котором не было ни капли теплоты или иронии. Неужели Гейбриел действительно думал о ее платье именно то, что сказал?

Стоило зародиться сомнению, как Рейчел начала замечать и другие вещи. То, как он упорно избегал ее, гораздо старательнее, чем это нужно было для того, чтобы пустить пыль в глаза их родителям.