|
Следует упомянуть, что остров, перемещаясь, продолжал сохранять свое положение относительно четырех стран света. Этому, очевидно, способствовала протяженность острова и прямолинейное направление течения, которое уносило его. Конечно, если бы мыс Батерст начал менять свое место относительно стран света, если бы остров повернулся вокруг своей оси, а солнце и луна переменили бы точки своего восхода и захода, то и Джаспер Гобсон, и Томас Блэк, и миссис Барнет, и остальные зимовщики сразу поняли бы, что произошло. Но так как по неизвестной причине движение льдины совершалось до сих пор по одной и той же параллели и при этом с большой скоростью, то никто этого не ощущал.
Хотя лейтенант Гобсон нисколько не сомневался в мужестве, хладнокровии и стойкости своих товарищей, он пока не хотел, чтобы они узнали о случившемся. Он считал, что всегда успеет сообщить им об этом, но что раньше надо тщательно обследовать остров. К счастью, все эти люди — честные солдаты и рабочие — слабо разбирались в вопросах астрономии и географии, в частности в географической широте и долготе: вот почему мысль об изменениях, происшедших за последние три месяца в координатах полуострова, так сильно тревожившая лейтенанта Гобсона, им и в голову не приходила. Решив до времени не объявлять о том положении, в какое они попали, ибо он еще не видел из него выхода, лейтенант Гобсон призвал на помощь все свое мужество. Величайшим усилием воли, которое не ускользнуло от миссис Барнет, он вновь овладел собой и принялся успокаивать несчастного ученого, который готов был в отчаянии рвать на себе волосы. Астроном даже не подозревал о явлении, жертвой которого он оказался. В отличие от лейтенанта, который уже давно доискивался причины некоторых странных особенностей местности, он ничего не понял и ни о чем не хотел знать, кроме того злополучного факта, что в предустановленный день и час луна полностью не закрыла солнца. Чем же в сущности Блэк мог объяснить случившееся? Тем, что, к стыду обсерваторий, их эфемериды оказались ошибочными и столь желанное затмение, его, Томаса Блэка, затмение, ради которого он совершил столь долгое и утомительное путешествие, в этой части земного шара, лежащей на семидесятой параллели, вообще не должно было быть полным?! Нет! Он бы никогда не допустил такой мысли! Никогда! Вот почему это так и потрясло его. Но Томасу Блэку предстояло вскоре узнать истину. Джаспер Гобсон, уверив зимовщиков, что случай с неудавшимся затмением должен беспокоить только астронома, а их ничуть не касается, распорядился возобновить прерванные работы. Однако, когда солдаты приготовились покинуть оконечность мыса Батерст и вернуться в факторию, капрал Джолиф неожиданно подошел к лейтенанту и, отдав честь, остановился перед ним. — Господин лейтенант, — сказал он, — разрешите задать вам один вопрос. — Пожалуйста, капрал, — ответил Джаспер Гобсон, не понимавший, куда клонит его подчиненный. — В чем дело? Говорите! Но капрал медлил. Он колебался. Тогда его маленькая жена толкнула мужа локтем. — Я, господин лейтенант, — произнес, наконец, Джолиф, — касательно этого самого семидесятого градуса широты. Сдается, мы очутились не там, где вы предполагали… Лейтенант сдвинул брови. — Действительно, — ответил он уклончиво, — мы допустили ошибку в вычислениях… наше первое наблюдение оказалось неточным. Но почему… с какой стороны это может вас занимать? — Да я насчет жалованья, господин лейтенант, — ответил Джолиф, ухмыльнувшись. — Вы-то ведь знаете, компания обещала платить вдвойне… Джаспер Гобсон облегченно вздохнул. В самом деле, как помнит читатель, зимовщики в случае основания фактории на семидесятой параллели или севернее получали право на более высокое вознаграждение. |
