— Как? Ваша западня не дала сегодня обычного контингента рекрутов?

— Нет! А если какой зверь туда и попал, то, наверно, пошел ко дну.

— Почему ко дну? — вскричал лейтенант, с беспокойством уставившись на охотника.

— Да, ко дну, — ответит тот, пристально взглянув на своего командира, — ведь в яме полно воды.

— Понятно, — ответил лейтенант тоном человека, который не придает событию никакого значения, — вы же знаете, что яма была вырыта во льду. Солнце растопило стенки, и…

— Виноват, лейтенант, я вас перебью, — но эта вода никак не могла образоваться от таяния льда.

— Почему?

— Да потому что, будь она талая, она была бы пресной, как вы мне когда-то объясняли, а та, что в яме, наоборот, — соленая!

Как ни владел собою Джаспер Гобсон, он слегка побледнел и ничего не ответил.

— К тому же, — продолжал охотник, — когда я захотел узнать, много ли там воды, то как ни старался, а дна не достал.

— Ну и что же, — торопливо проговорил лейтенант Гобсон, — тут нет ничего удивительного. Возможно, почва дала небольшую трещину, и яма стала сообщаться с морем! Это случается иногда… даже при самом стойком грунте. Итак, не беспокойтесь, мой друг. Перестаньте на время пользоваться этой ямой и удовольствуйтесь капканами; их можно расставлять поблизости от форта.

Марбр поднес руку ко лбу, отдавая честь, и повернулся на каблуках; но, отходя от лейтенанта, бросил на него странный взгляд.

Джаспер Гобсон на минуту задумался. Новость, которую сообщил ему охотник, внушала серьезную тревогу. Должно быть, дно ямы, омываясь более теплыми водами и постепенно подтаивая, провалилось, и сейчас яма сообщалась непосредственно с водами океана.

Лейтенант, разыскав сержанта Лонга, рассказал ему об этом случае, и оба они незаметно отправились на «берег, где у подножья мыса Батерст были расставлены опознавательные знаки и сделаны зарубки.

Они стали их проверять.

Со времени последнего обследования уровень плавучего острова понизился на шесть дюймов.

— Значит, мы мало-помалу погружаемся! — пробормотал Лонг. — Дно ледяного поля потихоньку подтаивает!

— О, зима! Зима! — воскликнул Джаспер Гобсон, топнув ногой по земле злосчастного острова.

Однако еще ни одна примета не возвещала приближения холодной поры. Термометр Фаренгейта держался в среднем на пятидесяти девяти градусах (+15°C), опускаясь за несколько ночных часов приблизительно на четыре градуса.

Обитатели форта Надежды продолжали усердно готовиться к предстоящей зимовке. У них всего было вдоволь, и, хотя фактория никакой провизии от капитана Крэвенти не получила, обитатели ее могли спать спокойно в ожидании долгой полярной ночи. Единственно, что требовало экономии, это боевые припасы. Нельзя было также пополнить запаса ничем не заменимых галет и спиртных напитков, которых, впрочем, потреблялось немного и оставалось еще достаточно. Что же касается запасов дичины и консервированного мяса, то они постоянно возобновлялись. Благодаря обилию этой здоровой и сытной пищи, сдабриваемой обычно какими-нибудь противоцинготными травами, обитатели маленькой колонии чувствовали себя превосходно.

Запасаясь топливом, рубили деревья в лесах, окаймлявших восточный берег озера Барнет. Под топором Мак-Напа свалилось немало берез, сосен и елей, которые отвозили затем в склады форта на прирученных оленях. Плотник не жалел леса, очищая стволы от сучьев и хвороста; он все еще считал остров Викторию полуостровом и думал, что леса здесь никогда не переведутся. Действительно, часть территории, прилегавшая к мысу Майкл, была богата всевозможными породами деревьев.