Отойдя мили на две от этого опустошенного леса, лейтенант Гобсон и сержант Лонг приблизились к краю расселины, размеров которой они в темноте определить не могли. Теперь же они тщательно ее обследовали. Трещина была шириной футов в пятьдесят и пересекала побережье приблизительно на полпути между мысом Майкл и местом, где некогда находился порт Барнет. Она представляла собою нечто вроде лимана, вдававшегося больше чем на полторы мили вглубь острова. Если бы новая буря вызвала дальнейшее вторжение моря, щель расширилась бы еще больше.

Подойдя к берегу, лейтенант Гобсон увидел, как огромная льдина внезапно отделилась от острова и пошла блуждать в открытом море.

— Вот что опасно! — пробормотал сержант Лонг.

Они быстро повернули на запад и, обойдя расселину, направились прямо к форту Надежды.

На всем остальном пути ни лейтенант Гобсон, ни сержант не заметили никаких других изменений, и в четыре часа они были уже в фактории, где нашли всех своих товарищей за обычными делами.

Джаспер Гобсон сказал своим людям, что он хотел в последний раз перед наступлением зимы поискать, нет ли где следов отряда, обещанного капитаном Крэвенти, но его поиски ничего не дали.

— Что ж, лейтенант, — сказал Марбр, — мне думается, что на этот год во всяком случае надо забыть о том, что мы ждали к себе наших товарищей из форта Релайанс.

— Я тоже так думаю, Марбр, — просто ответил Джаспер Гобсон и вернулся в общую залу.

Найдя там миссис Барнет и Мэдж, он сообщил им, что во время экспедиции они заметили вдали огонь и слышали крик с моря. Джаспер Гобсон уверял, что и он и сержант действительно видели огонь и слышали крик и что это не игра их воображения. По зрелом размышлении все пришли к одному и тому же выводу: ночью мимо острова проходил потерпевший бедствие корабль, но сам остров нисколько не приблизился к американскому материку.

Между тем юго-восточный ветер вскоре очистил небо и разогнал туман. Джаспер Гобсон мог теперь с полным правом надеяться, что на следующий день можно будет определить координаты острова.

В самом деле, ночью сильно похолодало и выпал небольшой снег, покрывший всю территорию острова. Проснувшись утром, Джаспер Гобсон приветствовал этот первый признак наступления зимы.

Было 2 сентября. Небо постепенно очистилось от заволакивавшего его тумана. Показалось солнце. Его-то и ждал лейтенант Гобсон. В полдень он сделал удачное определение широты, а около двух часов произвел вычисление часового угла и нашел долготу.

Результат наблюдений был следующий: широта — 70°57′, долгота — 170°30′.

Таким образом, несмотря на жестокий ураган, остров удерживался приблизительно на той же параллели, только течение отнесло его еще дальше на запад. В это время он проходил через меридиан Берингова пролива, но был по меньшей мере в четырехстах милях севернее мыса Восточного и мыса Принца Уэльского, расположенных в самой узкой части пролива.

Новое местоположение острова было еще опаснее. С каждым днем он приближался к мощному Камчатскому течению, которое, захватив его в свои стремительные воды, могло увлечь остров на север. Вскоре должна была, очевидно, решиться его судьба: либо он остановится между двумя противоположными течениями, пока вокруг него не замерзнет океан, либо уйдет дальше на север и затеряется в полярных пустынях.

Джаспер Гобсон был крайне удручен и, желая скрыть свою тревогу, ушел к себе и весь день не появлялся. Разложив на столе перед собою подробную карту территории, он призвал на помощь всю свою находчивость, весь свой практический опыт и фантазию, стараясь найти какой-нибудь выход из создавшегося положения.

В этот день «температура понизилась еще на несколько градусов, и густой туман, который поднялся к вечеру над юго-восточной стороной горизонта, ночью сменился снегом.