Во время таких холодов нечего было и думать о том, чтобы выйти из дому. Собакам и оленям корму задали вдоволь, к тому же животные, привыкшие к длительным зимним голодовкам, не требовали от своих хозяев никакого особого ухода. Итак, подвергать себя риску обморожения не было нужды. Довольно было уже того, что все дрогли даже в той относительно сносной температуре, какую удавалось поддерживать усиленной топкой дровами и моржовым жиром. Несмотря на все принятые меры, сырость проникала в непроветриваемые комнаты и отлагалась на бревенчатых стенах утолщавшимся с каждым днем блестящим слоем инея. Конденсаторы наполнились до краев, и один из них даже лопнул от давления распиравшей его изнутри замерзшей воды.

При этих обстоятельствах лейтенант Гобсон отбросил всякую мысль о сбережении топлива. Напротив, он щедро расходовал его, надеясь поднять температуру, которая, едва только в печке и в плите немного утихал огонь, сразу опускалась до пятнадцати градусов по Фаренгейту (-9°C). Дежурным истопникам, сменявшимся каждый час, было приказано поддерживать яркий огонь и следить, чтобы он не пригасал.

— Нам скоро не хватит дров, — сказал однажды лейтенанту сержант Лонг.

— Как так не хватит! — воскликнул Джаспер Гобсон.

— Я хочу сказать, — пояснил сержант, — что находящийся в доме запас иссякает и за дровами скоро придется идти в сарай. Между тем по опыту известно, что выходить на воздух в такой мороз опасно для жизни.

— Да! — ответил лейтенант Гобсон. — Мы сделали ошибку, не построив сарай вплотную к дому и не соединив их прямым ходом. Я это сообразил слишком поздно. Мне следовало помнить, что зимовать нам предстоит за семидесятой параллелью. Но что сделано, то сделано. Скажите, Лонг, сколько дров осталось в доме?

— Хватит чем топить печь и плиту еще дня два-три, не больше, — доложил сержант.

— Будем надеяться, — продолжал Джаспер Гобсон, — что к тому времени мороз смягчится и можно будет без риска пересечь двор.

— Вряд ли, лейтенант, — возразил, покачав головой, сержант Лонг. — Небо чисто, ветер установился северный, и я не удивлюсь, если морозы продержатся еще недели две, то есть до новолуния.

— Что ж, мой славный Лонг, — ответил лейтенант, — не погибнем же мы от холода, не правда ли? И в тот день, когда нужно будет рискнуть…

— Мы рискнем, лейтенант, — докончил сержант Лонг.

Джаспер Гобсон крепко пожал руку сержанта, самоотверженность которого была ему хорошо известна.

Может показаться, что Джаспер Гобсон и сержант Лонг преувеличивали, полагая, что при внезапном соприкосновении человеческого организма с ледяным воздухом возможен смертельный исход. Но они всю жизнь прожили в полярном климате и накопили на сей счет достаточный опыт. Не раз при них крепкие люди, выйдя из теплого помещения, тут же в обмороке падали на снег: от мороза у них захватывало дыхание, и их уносили замертво. Свидетелями подобных случаев — как ни невероятны они на первый взгляд — постоянно бывают зимовщики. В своем описании путешествия к берегам Гудзонова залива в 1746 году Вильям Мур и Смит рассказывают о таких печальных происшествиях; они лишились даже нескольких своих товарищей, которых мороз поразил как ударом грома.