И все-таки сидеть за одним столом с этим человеком и смотреть ему в лицо – дело совсем другое. Черт возьми, у негодяя должно быть на лице написано, что он негодяй. Он не должен быть вежливым и благовоспитанным. Он не должен смотреть на тебя глазами, полными страха и растерянности.

Ред потер подбородок.

– Вы говорите, вирусы? И их было три?

– Три мы обнаружили.

Ред взглянул на Сару.

– Вы ничего такого не делали сверх программы, а, Глория?

Сара покачала головой. Пусть даже вся система Кеннисона кишмя кишит бактериями – ей на это наплевать. Но она здесь ни при чем. А что до того, кто это сделал… Что ж, в Библии написано: «Враг моего врага – мой друг».

– Я не слыхал, чтобы наша система подверглась чему-нибудь в этом роде,

– сказал Ред. – А я бы обязательно знал. Я присутствовал на нескольких последних заседаниях Совета, и никто ничего такого не говорил. А другим членам вашего Совета тоже были такие звонки?

Кеннисон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Я не имел никаких контактов с братьями и сестрами. Разве вы не знаете, что мы друг с другом перестали общаться? За последний месяц я с ними дела не имел – репортеры и полиция могут следить за нами сколько угодно. Только так можно подорвать доверие к информации, которая содержалась в бомонтовской распечатке. Я думал позвонить сестре Пейдж, но… Тот, кто мне звонил, мог рассчитывать толкнуть меня как раз на это. И если бы об этом стало известно, весь наш план потерял бы всякий смысл. Я не намерен оказаться тем козлом, который ведет за собой быков на бойне. И я решил посоветоваться с вами – in corpora и in camera .

– А то, что вы подвергаете нас опасности, вас не волнует?

Кеннисон улыбнулся и развел руками.

– Я прошу вас о помощи.

– Мне кажется, это ФБР, – внезапно сказал Селкирк. Все повернулись к нему. – Правительство, вероятно, обеспокоено тем, что прочло в распечатке. Я убежден, что они пытались проникнуть и в вашу систему, а не только в нашу.

– Возможно, Алан. Но ведь вирусов было три.

– ФБР, ЦРУ, КГБ. – Селкирк поднял три пальца. – Удивительно, что их не оказалось еще больше.

– Тогда зачем было звонить? Что за болтливость? Правительственная спецслужба не позволила бы себе такой дурацкой выходки. Она бы тихо выяснила все, что надо, и больше ничего.

– Звонили только для того, чтобы вас напугать, – сказал Ред.

– В таком случае должен их поздравить – это им удалось, – отозвался Кеннисон без улыбки.

– Вирусы – это утечки, – сказал Селкирк. – Это не бомбы вроде той, что написала «Глория». Они ни во что не вмешивались, они не проникли через барьер, который я встроил в… хм… главную систему. Там есть физические преграды, преодолеть которые может только сам мистер Кеннисон. Все, что они сделали, – это скопировали несколько файлов и куда-то их переписали.

– В какой-то «файл К», – сказал Кеннисон. – Во всяком случае, один из вирусов имел такую команду. Про остальные мы пока не знаем.

– «К» – это «Куинн»? – спросил Ред.

Кеннисон пожал плечами.

– Должно быть.

– Неважно. Вот почему я думаю, что это было обычное прослушивание и занималось им правительство, – закончил Селкирк.

Кеннисон взглянул на него.

– А звонок, Алан? Что значит тогда этот звонок?

Селкирк нахмурился, опустил глаза, внимательно поглядел на свою пиццу и покачал головой.