– Пока, – повторил Джереми. – Но что нам теперь делать? Куда направиться? Очевидно, домой вернуться никто из нас не может. – Он мельком подумал о своих вещах – о книгах, Мондриане, хрустале. Что будет с ними? Кому они достанутся? Ему и в голову не приходило писать завещание, а родственников у него не было. Ну что ж, все это уже в прошлом. Тот, кто в таких обстоятельствах не готов без всякой жалости расстаться со своим имуществом, не готов продолжать жить. Будем живы, появится и имущество, но имущество не вернет жизни. Он вспомнил старую комическую сценку: «Кошелек или жизнь», – говорит грабитель; «Погоди, я подумаю!» – отвечает комик. Джереми решил, что тут на самом деле нет ничего смешного. – Если мы официально погибли, то кто мы теперь?

При мысли о том, что с прошлым покончено, он почему-то почувствовал странное оживление, у него появилось непривычное ощущение свободы.

Вейн оглядел всех, сунул здоровую руку в карман и опустил голову.

– За последние два дня в этой больнице умерло четыре человека. Ни у кого из них нет близких родственников – все приезжие. Нужные исправления в документах сделаны. Теперь вы – это они, а они – это вы.

– Когда мои братья и сестры придут за моим телом, – возразил Донг, – они увидят, что это не я.

Джереми покачал головой. За его телом никто не придет. Нужно ли считать, что ему повезло? Или наоборот?

Вейн ссутулился.

– Это временная мера, всего лишь уловка, чтобы нам благополучно покинуть больницу. Умершие были того же пола, но не того же возраста и, в одном случае, не той же расы. – Он пожал плечами. – Теперь, когда Джереми пришел в себя, нужно действовать быстро. Все устроено.

– Все устроено? – переспросил Джереми. – Кем?

Вейн взглянул на него, но ничего не ответил.

– Если, как вы говорите, вы не из Общества Бэббиджа, – настаивал Джереми, – то откуда вы? В распечатке упоминалось еще одно общество. То, которое откололось.

Вейн покачал головой.

– Ассоциация утопических изысканий – так они себя называют. Боюсь, что я не оттуда, мистер Коллингвуд. – Он медленно прошелся по палате, беря в руки то один, то другой предмет и снова кладя их на место. Потом провел здоровой рукой по металлической спинке кровати. В конце концов он, казалось, принял решение и повернулся к Джереми. – Я младший партнер фирмы «Детвейлер, Бэррон и Стоун».

– Той, что занимается инвестициями? – удивленно спросил Джереми.

– Той самой.

– Что это за «Детвейлер, Бэррон и Стоун»? – спросила Ллуэлин.

– Старая бостонская инвестиционная компания, ответил Джереми. – Основана в…

– В 1848-м Эдрианом Детвейлером, – подсказал Вейн.

– Спасибо. На Уолл-стрит считают, что она как царь Мидас – все, к чему она притронется, превращается в золото. У нее необыкновенное чутье на новые, перспективные отрасли. Я рекомендовал ее кое-кому из моих клиентов.

– Но какое отношение вы, Херкимер, имеете к Детвейлеру? – спросила Ллуэлин. – И с какой стати они помогают нам скрываться от Общества Бэббиджа?

Джереми понял все мгновением раньше остальных и рассмеялся. От этого головная боль возобновилась, и он откинулся на подушку.