— Какого семейства, господин Макс? Вы ведь шутите? — удивительно, но даже в своей экспрессивности Эльфин был довольно спокоен. Вернее, спокоен по сравнению с тем, чего следовало ожидать. — Я ведь не дурак. Да, я ещё мальчишка и не имею такого опыта, как у вас, но я многое понимаю. Я ведь чувствую ваши мысли. Вы уже не раз готовились умереть. Да вот только вы моей жизнью рискуете. Каждый день. Вы можете на меня обижаться за то, что я позволил вольность со своим собственным телом!.. — думаю, если бы он говорил вслух, то окна в комнате бы зазвенели. — Но ведь и вы не спрашиваете, принимая за меня решения. У меня тоже есть поводы обижаться.

Вроде бы и правда. Недальновидный подросток, а уже второй раз меня уделал.

— Я вам доверяюсь, господин Макс, — продолжал тем временем полуэльф. — У меня просто выхода другого нет. Я просто не выберусь сам из той передряги, в которую вы меня втянули. Несмотря на многое, я всё равно вам благодарен. Но вы не вправе мне препятствовать, когда я хочу принять решение самостоятельно. Что же касается остального, вы дух спаситель, так ведь? Если бы у меня был выбор, то, узнав о том, что вы будете помогать мне выборочно, когда вам заблагорассудиться, я бы никогда не согласился сотрудничать на таких условиях.

Вот тебе и подросток: и границы очертил, и на место поставил, возомнившего о себе невесть что, меня. Указал, так сказать, место забывшемуся гостю.

И взвился-то как. Вроде только что провёл время с красивой девушкой, а стал ещё более нервным. Или он так сильно боится серьёзных отношений?

Я снова одёрнул себя, чтобы не заржать.

— Так вы мне поможете? — спросил он. — Я не хочу обижать Лину, но стараюсь трезво смотреть на ситуацию. Я не смогу дать ей то, что она хочет. Я ведь в любой момент могу умереть.

И ведь мои же фразы возвращает.

— Остепенись, рыцарь, — стараясь сохранять чувство юмора, прервал его я. — И давно ты собрался умирать? Откуда столько драматизма в твоём юном теле скопилось?

— Господин Макс, не нужно говорить со мной как с ребёнком, — убедительным тоном произнёс Эльфин.

— Ладно, ладно, — капитулировал я. — Ты ведь и правда подросток, хоть и пытаешься рассуждать как мужчина. Я прекрасно всё понимаю.

Ишь как вывернулся.

— Да понимаю я всё, сбавь обороты, — ответил я.

— Так как мне быть с Линой? — надрывно спросил он.

Похоже, я и забыл, что такое быть подростком. Я вроде в теле Эльфина уже две недели, но, по большому счёту, только взрослыми делами и занимался. Если уж так посмотреть, этот парень на удивление стойкий. Если вспомнить, сколько всего на него свалилось за эти дни, он и правда проявляет удивительную выдержку. Хотя, возможно, всё дело в той чёрной комнате.

— Излишний романтизм — это тяжелейшая подростковая болезнь, — тоном умудрённого жизнью психолога изрёк я, — и лечится она исключительно разбитым сердцем.

— Я вас не понимаю, — хмуро произнёс Эльфин.

Да уж, и как мне дальше себя вести? Быть максимально категоричным и честным или отыгрывать роль старшего товарища.

Если бы в такой ситуации оказался какой-нибудь друг или парень типа Кости, я бы первым делом посоветовал бежать от умалишённой. Люди (независимо от пола), действующие из романтических побуждений, как правило, общественно опасны. Жизненный опыт помогает, но пока он не набрал критическую массу, увлечённые личности являются врагами сами себе, а также окружающим. Они, конечно, поймут со временем, что реальная жизнь сильно отличается от лирической литературы.