— Что там у вас за послание? — наконец спросил директор.

Мою руку вдруг обожгло резким уколом боли. Я посмотрел на ладонь и увидел на пальце чёрное кольцо. Я не сразу вспомнил, откуда оно… Точно! Его ведь мне дал Гроуфакс и поручил передать Вацлавне.

Глядя на перстень, я сам не заметил, как начал говорить.

— Эльфы хотят послать в Третьегорск Разрушителя, — произнёс я не своим холодным голосом. — У нас есть три дня на оспаривание. Рекомендую подключить свои связи. Надеюсь на ваше содействе, Багратион.

В ушах стал нарастать звон, а пространство вокруг вдруг начало темнеть. Я не сразу понял, что это не комната становится тёмной, а мои глаза отказывают мне. Через секунду всё прекратилось. Мне показалось, что я ещё что-то сказал, но что именно я уже не расслышал.

Тряхнув головой, я посмотрел на Багратиона и встретился с его сосредоточенным взглядом.

— И для кого это кольцо? — наконец спросил он.

— Для Ванессы Вацлавны, — ответил я осипшим голосом.

— Думаю, она разберётся, — хмыкнув произнёс он. — У вас есть ещё какие-то дела ко мне?

— Вроде нет, — ответил я, продолжая потряхивать головой, пытаясь избавиться от звона в ушах.

Купол рассеялся, а я снова обнаружил себя стоящим посреди кабинета директора.

Эрчиха, видимо, успела привести себя в порядок. Её глаза больше не были на мокром месте, а размазанная тушь таинственным образом приобрела аккуратный вид.

— Мисс Долорес, боюсь наш с вами разговор придётся отложить, — директор бросил взгляд на девушку. — Однако я подумаю, что можно будет сделать для мисс Гарди. А сейчас мне необходимо сделать кое-какие дела. Проследите, пожалуйста, чтобы мистер Томпсон попал на урок.

Долорес покивала, осторожно взглянув на меня.

— Я прослежу, — произнела она, поднимаясь со своего места. — Вы идёте? — спросила меня Долорес, подойдя к двери.

— Да, — ответил я, поспешив к выходу.

Когда мы вышли из кабинета, Долорес держалась отстранённо и почти не смотрела в мою сторону, однако я заметил, что шла она медленно, будто нарочно сдерживая шаг. Я же пытался избавиться от дурноты и звона в ушах, которые отступали, но слишком уж неохотно. Однако близость этой красавицы и запах, исходивший от её волос, заставил меня позабыть о дискомфорте.

— Как поживаете, мисс Долорес? — спросил я наконец.

— Спасибо, хорошо, — ответила она всхлипнув. — Как поживаете вы?

— Я то нормально, что у вас стряслось? Почему вы расстроены?

— Я не расстроена, — ответила она, — просто в глаз попала соринка.

— Я слышал, что директор говорил про Гарди, это из-за неё? У неё ухудшения? — предположил я.

— Нет, ей лучше, — ответила эрчиха. — Пожалуйста, не нужно меня расспрашивать, я не должна обсуждать это с учениками.

— Ладно, — пожал я плечами. — Кстати, вы ведь слышали, что произошло с Гринландами? Понимаю, что это не повод для радости, но эта семейка получила по заслугам.

На глазах у эрчихи снова стали наворачиваться слёзы.

— Что за глупости вы говорите, — произнесла она. Раньше у бедной девочки был хоть какой-то шанс вернуться к нормальной жизни. А теперь их семья не получит никакой компенсации. Она на всю жизнь останется со страшным шрамом и с ненавистью к эльфам.

А об этом я как-то и не подумал.

— Я уверен, решение найдётся, — произнёс я.