— Слава всем святым! Она приложила палец к губам.

— Ни слова, Фрей Диего. Я бы не смогла вынести разочарование короля, если это не так. Видите ли, если бы я сказала ему, он бы захотел, чтобы звонили во все колокола, он бы сказал всему двору... а тогда... если это не так... как он был бы разочарован!

Фрей Диего кивнул.

— Мы не хотим, чтобы Карос болтал об этом.

— Конечно, нет. Иногда я ломаю себе голову, о чем он пишет моему отцу.

— Он пишет о своей проницательности. Считает себя величайшим послом в мире. Он не понимает, что все для него подготовлено Вашим Величеством. Он не знает, как вы постоянно выступали перед королем в защиту дела вашего отца.

— Я не отношусь к этому, как к делу моего отца, Фрей Диего. Я рассматриваю это, как вопрос дружбы между нашими двумя странами. Мне хотелось бы, чтобы между ними воцарилась полная гармония, и я полагаю, мы работаем в этом направлении.

— Вполне возможно, если Карос ничего не испортит. Он так самонадеян, что не понимает, что отец Вашего Величества послал его в Англию потому, что он достаточно богат и может сам оплатить свой проезд.

— Ах, мой отец был всегда осторожен с деньгами. Ему приходится так делать. Ведь нужно так много.

— Он и покойный король Англии были одного поля ягода. Ваш супруг, король, совсем другое дело.

Катарина не стала говорить, что экстравагантность ее мужа иногда вызывала у нее тревогу, она едва ли призналась бы в этом самой себе. Генрих VII накопил огромное состояние и, как только его преемник пресытится удовольствиями, он возьмет на себя бремя ответственности и отвернется от них. Катарине часто вспоминалось его поведение, когда простолюдины так неожиданно лишили его драгоценностей, и верила, что в минуту опасности он всегда поймет, как надо действовать. Пока еще он мальчик, воспитанный в условиях бережливости и экономии. Но вскоре ему наскучат пышность и золото.

Фрей Диего продолжал:

— Ваше Величество, сегодня во дворце была Франческа де Карсерес в надежде получить аудиенцию.

— Она просила об этом?

— Да, просила и я сказал ей, что Ваше Величество не выразило желания увидеть ее. Она стала оскорблять меня, говоря, что вы отказали из-за меня, что я распространяю о ней дурные слухи. Она опасная женщина.

— Боюсь, что так. Она одна из тех, кто всегда занимается интригами. Я не желаю ее видеть. Скажите ей, что я также, как очевидно, и она, сожалею о ее замужестве, но, поскольку она так поступила по своей собственной воле, мое восхищение ею было бы больше, если б она довольствовалась тем положением, которое сама выбрала.

— Я передам это. Ваше Величество.

— А теперь, Фрей Диего, я пойду к моим фрейлинам. И помните, я не обмолвилась о своих надеждах даже доне Марии де Салинас или леди Элизабет.

— Я буду считать это тайной исповеди, Ваше Величество, и буду молиться, чтобы вскоре весь двор молился со мной о том, чтобы на этот раз появился и остался здравствовать наследник.

Франческа де Карсерес покинула дворец в ярости. Она всегда ненавидела Фрея Диего Фернандеса, но никогда так свирепо, как на этот раз. Она убедила себя, что Катарина не желает принимать ее под его влиянием, и решила искать помощи у испанского посла, дона Луиса Кароса.

Это было нетрудно устроить, потому что ее муж вел дела для Кароса так же, как он делал это для Фуэнсалиды, и посол был частым гостем в доме Гримальди.

Поэтому в следующий его визит Франческа задержала его и сказала, что ей стало известно о происходящей при дворе интриге, о которой, по ее мнению, ему следует знать.

Затем она рассказала ему, что, по-видимому, король или уже вступил или только собирается вступить в любовную связь с леди Хантингдон.

Посол пришел в ужас.