Поэтому он совершил нечто вроде брачного обряда с дочерью м-ра Ларка и подыскал ей дом, куда время от времени наведывался одетый не в священническую рясу, а так, чтобы можно было пройти по улицам и сойти за обыкновенного джентльмена, возвращающегося домой.

Это был роскошный маленький дом, ибо хвастовство было ему не чуждо и он не мог удержаться от удовольствия продемонстрировать своей семье, что приобретает все больший вес в обществе.

Войдя в дом, Уолси позвал:

— Кто сегодня дома? Кто готов принять посетителя?

Появившаяся служанка издала изумленный возглас. За ней в комнату поспешно вбежали мальчик и девочка, которые услышали его голос.

Томас Уолси положил руку на плечо мальчику и обнял девочку. От расцветшей на его лице улыбки он стал выглядеть моложе своих тридцати семи лет. Настороженность в глазах почти исчезла; хоть и ненадолго, у Томаса был вид человека, который всем доволен.

— Ну, мой сын, моя маленькая дочурка, так вы рады видеть своего отца, а?

— Мы всегда рады видеть нашего отца,— сказал мальчик.

— Так и должно быть,— ответил Уолси.— Том, мальчик мой, где же твоя мать?

Спрашивать было не нужно. Она уже спускалась по лестнице, и когда Томас посмотрел на нее, она остановилась и несколько секунд они не отрывали взгляд друг от друга. Женщина, ради которой он готов многим рисковать, подумал Томас. Не всем, да и риск был пока не очень велик, ибо почему бы священнику не иметь жену, если он об этом не болтает; но о его чувствах к ней говорила его готовность рискнуть чем угодно, остановиться на своем пути вверх по крутым и трудным ступеням честолюбия, чтобы провести немного времени с этой женщиной и их детьми.

— Томас, если бы я знала...— начала было она и стала медленно, почти благоговейно сходить вниз по ступенькам, как бы опять дивясь тому, что этот великий человек нашел для нее время.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Какая приятная встреча, госпожа Винтер,— сказал он.

— Какая приятная встреча, господин Винтер.

За этим именем они прятались от мира. Ей так хотелось похвалиться, что она супруга великого Томаса Уолси, но она понимала, это было бы глупо и безрассудно. Он и так поступился столь многим; большего от него нельзя было ожидать. Ей было достаточно счастья быть обыкновенной госпожой Винтер, у которой муж часто бывает в отъезде по делам, но время от времени навещает семью.

У ее детей надежное будущее. Томас быстро продвигался на службе у короля; он гордился своими детьми, он их не забудет и им будет легче, чем было ему. Их ждут почести и богатства, когда они достигнут соответствующего возраста; к этому времени Томас будет самым важным человеком в королевстве. Госпожа Винтер верила в это, так как Томас решил, что так должно быть, а Томас всегда добивался своего.

Когда их родители обняли друг друга, дети отошли в сторону.

— Сколько ты пробудешь, Томас? — спросила она.

— Всего несколько часов, мой жаворонок.— Произнося это нежное прозвище, Томас подумал, что бы сказали некоторые из королевского окружения, если бы могли теперь видеть и слышать его. Фокс? Уорэм? Сюррей? Ловвел? Пойнингс? Они бы, наверняка, захихикали, и это не было бы неприятно даже умнейшему среди них. Они бы сказали себе, что у него, как и у всех других, есть свои слабости, и что такие слабости следует не порицать, а поощрять, ибо они тяжелым грузом висят на плечах того, кто пытается подняться на вершину успеха.

Есть и те, кто боится Томаса Уолси, подумал Томас, и мысль эта доставила ему радость; ведь когда начинают бояться другого, значит, этот другой успел подняться выше них.

Но я должен быть осторожен, подумал он, поглаживая волосы жены. Никто, даже самый дорогой, не должен помешать мне использовать каждую возможность — дорога к гибели провалу лежит среди неиспользованных возможностей.