Алекс слегка пожал плечами.

— Извините, сэр. Тогда я могу предложить, чтобы мы немедленно послали женщин и детей в Наини Тай. Если можно, то сегодня. У нас еще есть время!

Опять эти слова вызвали бурю протеста. Если недовольство распространится, то путешествие будет опасным и трудным. Женщинам будет безопаснее оставаться там, где они сейчас. Трудно обеспечить сопровождение. Отправлять их в горы сейчас — значит подвергать еще большому риску.

— Но еще больший риск ждать до тех пор, когда будет уже слишком поздно, — заметил Алекс. — Мятежи в Мируте и Дели были преждевременными. Я в этом уверен. Как я вам уже говорил, у меня есть основание считать, что срок для всеобщего выступления был назначен на конец этого месяца; и это предложение основывается не только на полученной информации, но и на поведении людей в городе. У нас еще есть время отослать женщин и детей в безопасное место!

— Мы не можем этого сделать, — печально сказал полковник Гарденен-Смит. — Слишком поздно.

— Не поздно! — горячо возразил ему Алекс. — По крайней мере, есть шанс!

— Может быть. Но это шанс, которым мы не можем воспользоваться. В данный момент, безусловно, дело первостепенной важности — не обнаруживать свой страх. Вы должны понимать это.

— Я сомневаюсь в этом, — сказал полковник Маулсен, насмешливо усмехаясь. — Это как раз то, что капитан Рэнделл никогда не мог понять. И я согласен с вами, полковник. И думать нечего о том, чтобы женщины уехали. Их отъезд как раз и докажет то, что мы испугались и потеряли самообладание; я уверен, что выражаю мнение большинства, когда говорю, что делать этого не следует.

— Я согласен. Я полностью согласен, — сказал полковник Пэкер. — Наш страх может ускорить кризис, который мы хотим избежать. Мы должны положиться на Бога. Его милость нас не оставит.

— Может быть, и не оставит, — сказал Алекс сухо. — А сипаи нас оставят? Должны ли мы согласиться, что вид наших женщин и детей, которых мы отошлем в безопасное место, возмутит армию до такой степени, что вспыхнет мятеж? Как я понял, вы считаете их очень верными?

— Верность моего полка, — сказал спокойно полковник Гарденен-Смит, — никогда не подвергалась сомнению. А если я отправлю свою жену и детей — это будет вызовом и подтверждением тому, что я потерял веру в их лояльность. Я этого не сделаю. В этот раз вдвойне необходимо не терять веры и избегать любого действия, которое может быть расценено как паника.

— Что означает, — сказал Алекс сквозь зубы, — что какие-либо предохранительные меры, которые внесут изменения в обыденную жизнь, могут рассматриваться как паника.

— Вы преувеличиваете, капитан Рэнделл, — холодно проговорил полковник Гарденен-Смит. — Конечно, разумные меры предосторожности будут приняты.

— Не скажете ли, сэр, какие? — резко спросил Алекс.

За столом вдруг стало тихо. Тишина была нарушена полковником Пэкером, заявившим тоном, не терпящим возражений, что те, кто полагается на Бога, не нуждается в другом оружии.

— Вздор! — запальчиво возразил полковник Гарденен-Смит. — Бог поможет тем, кто сам себе помогает, Пэкер. Но в данном случае я полагаю, что все, что необходимо — это сохранять спокойствие. В нашей повседневной жизни не должна чувствоваться тревога и не должны быть заметны никакие изменения, это могло бы вызвать кривотолки. Именно поэтому я лично против того, чтобы отправлять женщин и детей. А что вы скажете, Бартон?

— М-мы долж-жны сохранять спокойствие, — ответил мистер Бартон. — Оч-чень шушшественно сохранять спокойствие.