— Он не услышит, — расстроилась Ксюша.

— Обязательно услышит, — пообещала я. — Только кажется, что папа спит. На самом деле его сознание, оно как бы находится в капсуле. В стеклянной оболочке. Наши слова доносятся до него тише, чем мы их произносим. Он лежит и думает, стоит ли ему возвращаться, ведь тело очень устало. Поэтому нам нужно делать всё, чтобы папа захотел жить. Если мы будем звать его, говорить, как сильно любим, он наберется сил, встанет и разрушит стены, которые сковали его сознание.

— Думаешь? — недоверчиво спросила племянница.

— Знаю, — подтвердила я. — Говори с ним, читай, держи за руку, ему это очень нужно.

— А какая книжка у папы любимая?

— Зайди в его комнату, посмотри в шкафу со стеклянными дверцами. Там все книжки его любимые. Возьми с верхней полки любую книгу в черной обложке, это будет Стаут. Хотя детективы ему сейчас ни к чему. Можешь выбрать что-то с юмором, например Зощенко. Или с глубоким смыслом: тогда бери Толстого, заодно просветишься, в жизни пригодится.

— Спасибо, — отчаянно затрясла головой Ксюша, — но Толстой идет у меня трудновато! Особенно если сочинение заставят писать, без интернета никуда.

— Вот и тренируй мозги! — рассмеялась я, притягивая ее к себе.

Племянница заметно повеселела:

— Выберу что-нибудь с картинками. Такие книжки читаются легче.

— Кстати, как дела в школе?

Её плечи напряглись, рука застыла в воздухе. Она почесала затылок:

— Терпимо. Но учеба — не мой конек, ты же знаешь. Осталось потерпеть пару дней, сдать экзамены и… каникулы! Потом потерпеть еще годик, и свобода!

— Я бы лучше вернулась в школу, — вздохнула я.

— Фу, как ты можешь такое говорить.

— Поверь, пройдет пара лет, и ты будешь вспоминать школу с приятной ностальгией. Жизнь взрослого полна борьбы и разочарований. Если не будешь хорошо учиться, то совсем скоро начнешь просыпаться с утра с одной только мыслью, как заработать на кусок хлеба себе и своим детям. А дети, у них есть такое свойство: они постоянно хотят есть. Еще их нужно во что-то одевать. А если рядом нет достойного мужчины…

— Саша, — она отстранилась от меня и села. Даже в темноте было четко видно, как Ксения возмущенно таращит на меня свои глаза. — Тебя уже куда-то не туда понесло. Алё, мне пятнадцать! Мне бы пожить лет пять-десять, чтобы я не слышала про вот эту всю чушь с детьми, работами и прочей…

Я улыбнулась и подытожила:

— Если бы ты знала, как скоро вся эта рутина накроет и тебя.

— Не, — сморщив губы, она покачала головой.

— Да, — усмехнулась я. — Не успеешь и глазом моргнуть, хоп, и ты уже старушка.

— Не, — повторила она и рассмеялась.

— Надеюсь, что я ошибаюсь.

Дверь тихонько отворилась, в просвете появилась фигура Кати. Мы замолчали и уставились на нее. Изящно придержав дверь бедром, она замерла, вглядываясь в темноту. В руке у нее на тарелке было жаркое. Пахло очень заманчиво.

— Шепчетесь? — Катя щелкнула выключателем. Сразу стало светло.

— Выключай, выключай! — мне пришлось зажмуриться от света. — А то мошкара налетит, окно открыто.

Как-то стыдно было признаться, что опасаюсь налета соседей. Они будут похуже мошкары, зудят громче, и от них рукой не отмахнешься.