Я осторожно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Донских лежал, сомкнув глаза, и тяжело дышал.

Испытывая благодарность за доставленное удовольствие, я дотянулась и погладила пальцами его руку. Мне захотелось поцеловать его еще раз, но в голове промелькнула картинка, как мы идем, держась за руки по улице, и сразу стало не по себе. Я хотела только секса и его получила. Не хотелось разбивать ему сердце. И впредь нужно осмотрительнее выбирать партнеров для разрядки: менее впечатлительных и увлеченных.

Донских приоткрыл глаза, и его губы сложились в кривую усмешку:

— Теперь выгонишь меня?

На моих губах играла загадочная улыбка. Он повернулся и погладил мои волосы, затем провел ладонью по влажному бедру.

— Нет, — почти шепотом ответила я, — сейчас всё быстренько повторим, потом я соберу твою одежду, суну тебе в руки и скажу, что тебе пора. Возможно, провожу до двери.

Он притянул меня к себе, и я охотно ответила на его поцелуи. Желание нарастало вновь, хотелось, чтобы он схватил меня в охапку и отнес на кровать.

Я чувствовала себя дешевой шлюшкой, но совесть обещала проснуться только завтра.

9

Как приятно просыпаться утром после бурной ночи! Жизнь прекрасна, птички поют, а ты красива, словно Рапунцель, даже без косметики, даже в семь утра. И почему это все не про меня?

Настенные часы показывали немногим более семи часов. Сбросив одеяло, я встала и, шатаясь, побрела в ванную. Всё тело болело, ужасно ныла голова. Раздеваясь, я заметила себя в зеркале, бледную и с черными кругами под глазами. Волосы сильно пушились и торчали в разные стороны. Губы распухли и выглядели неестественно.

Крутанув барашек смесителя, я услышала скрип, кран затрясся и, вскоре из него под напором вылетела струя холодной воды с оттенком ржавчины. Пришлось подождать, пока она нагреется. Я залезла в ванну. Горячая вода подействовала на меня отрезвляюще.

Сев на колени, я направила струю себе прямо в лицо. Мозг тихонько включался в работу всего тела, мышцы приходили в тонус, но в висках еще неприятно пульсировало.

После душа я чувствовала себя значительно лучше. Окно в комнате оставалось открытым всю ночь, поэтому дышалось довольно легко. В помещении стоял аромат сирени и свежести майского утра. Сняв телефон с зарядки, я поставила чайник на огонь и принялась подбирать разбросанные по всему ковру халат, кружевные трусы, тапочки. Выкинула в мусор опустошенную бутыль из-под шампанского, застелила постель.

Только включившись, телефон завибрировал как сумасшедший. Десятки сообщений, уведомлений о пропущенных звонках множились с каждой секундой. Заварив кофе в чашке, я присела, чтобы ознакомиться с их содержимым.

Короткое слово «Офигеть» — это полуночное сообщение от Кати. Видимо, реакция на визит Сергея. Очень в ее духе.

«Доброе утро, как дела» от Донских, от него же двенадцать пропущенных со вчерашнего дня. Отвечать я не стала. Не было настроения, да и не хотелось давать напрасных надежд. Пролистав дальше, обнаружила два звонка от мамы, один с незнакомого номера, три с работы.

Придав волосам божеский вид с помощью мусса и расчески, я удобно расположилась на стуле и набрала номер Инессы Аркадьевны, моей начальницы.

— Александра, выходи на работу, ты нужна мне срочно, — безапелляционным тоном сообщила она.

Инесса Аркадьевна, дочь хозяина фирмы, была слоноподобной женщиной лет сорока с бледной кожей и короткими ногами. У нее был тяжелый, пробирающий взгляд властного человека, холодный и пронизывающий тебя насквозь. При разговоре всегда казалось, что она тебя знает, лучше тебя самой. Никто никогда не видел ее улыбающейся. Все отчаянно лебезили, пытаясь ей угодить, и никто не смел сказать ей и слова наперекор.

Из трубки доносилось её тяжелое дыхание.