Впереди у Таира была настоящая рыбалка — бредешком, со спиннингом, с донкой. И настоящая рыба — лещ, щука, окунь. И душистая уха с пылу с жару.

Маленьких головастых бычков, грозно раздувающих жабры, за добычу он не считал. Но ловить всё равно было интересно.

Таир увлёкся.

Большущий рак ухватил его за палец, растопырился меж камней, упёрся шершавой раскорякой. Но Таир, закусив от боли губу, не бросил его, не отказался от борьбы с клешнятым. Он выволок его на берег. При помощи щепки с трудом разжал рачью бугристую хваталку, отнял измятый, посиневший палец. Было больно. Таир потёр палец и почувствовал себя ловким и сильным.

И это было замечательно — так чувствовать. Не всякий вытерпит, если прищемить его за живое мясо, — завопит. А он не завопил. И теперь любовался вконец разъярённой своей добычей.

Рака он отдавать не стал. Не то чтобы пожалел, нет, просто Таир относился к нему с уважением. Рак боролся честно. А Таир победил, потому что человек. И рак был его законной добычей.

Таир накрепко выжал намокшие штанины, с удовольствием натянул на иззябшие ноги сухие шерстяные носки, надел кеды. Рака он взял двумя пальцами за спину, и, как тот ни старался, как ни таращился выпученными глазищами, как ни шевелил грозно клешнями, ухватить Таира второй раз ему не удалось.

Стрелки на уличных часах показывали половину второго, и потому Таир не торопился. Он зашёл в спортивный магазин и долго с наслаждением перебирал разные замечательные вещи — спиннинговые катушки, подсачники, мормышки. У этого прилавка он мог стоять часами — такое всё было блестящее, тревожное, желанное. Народу в магазине толкалось много, и всё сплошь рыболовы. Таиров рак вызвал весёлый переполох — все его трогали, гладили, хвалили. Таир оттопырил помятый палец, чтобы видней было, и молча гордился — пальцем и раком.

И все вокруг были совсем свои люди, будто старые знакомые или даже друзья. У них тоже впереди были замечательные приключения и ночь у костра, зорька и трепетное ожидание поклёвки. Поэтому все были весёлые и возбуждённые. Тут же рассказали пару рачьих историй. Как все рыбацкие истории, они были немножко невероятные, но от этого вдвойне интересней. И знаешь, что выдумки, и всё же где-то в глубине души надеешься — а вдруг нет?! А раз так, то и с тобой может случиться невероятное, и потому, хоть все вокруг и улыбаются чуть насмешливо, но слушают в оба уха.

И тут уж всё едино — десять тебе лет или шестьдесят.

Домой Таир пришёл в начале третьего. Он вошёл в комнату и тихо засмеялся — просто так. Совсем счастливый человек, у которого впереди два дня тревожной и прекрасной жизни.

И тогда мама сказала, что отец приезжал в час дня, их отпустили с работы пораньше. Ещё она сказала, что отец искал Таира и ждал целых полчаса. Но потом ждать стало нельзя, потому что из автобуса заорали и заторопили. И он уехал. И всё высовывался из окошка, всё глядел на дорогу.

— С расстроенным лицом, — укоризненно добавила мама.

Сперва Таир просто ничего не понял. Он всё ещё машинально, по инерции улыбался. Но потом эти ужасные слова дошли до него и ошеломили и оглушили.

Он застыл в неловкой, неестественной позе, и улыбка, позабытая на лице, казалась странной и жутковатой, потому что в глазах его плескалась обида, и недоумение, и боль.

Мама испугалась. Она захлопотала вокруг него и быстро-быстро стала говорить нежные, жалостные слова.

Таир отвернулся. Тогда мамин тон чуть изменился. Она говорила, что это такие пустяки, даже сказать кому смешно: на рыбалку не взяли — фи! Стоит обижаться!

Да у него сто рыбалок в жизни будет или тыща! И нечего убиваться, а лучше сходить в кино на замечательную картину «Полосатый рейс».