Оксана лежала с закрытыми глазами.

— Ваше величество…

— Да что вы, Марго, всё «ваше величество» да «ваше величество»! Никакое я не величество, ведь вы же это знаете, — сонно пробормотала королева, не открывая глаз.

— Ой, что вы, ваше величество! Для меня вы самая наизаправдашняя королева!

Ей-богу, когда я вас вижу, даже оторопь берёт! А Поль хоть жизнь за вас отдаст… Очень мы вас полюбили, ваше величество.

— Если любите, помогите мне бежать из дворца.

— Ваше величество, хоть годик побудьте королевой!

— Вы с ума сошли, Марго! — воскликнула Оксана, подскочив на кровати. — Я и месяца не выдержу такой пытки… Что там нужно премьеру?

— Не знаю… Он прямо из себя выходит.

Оксана быстро оделась и вместе с первой фрейлиной прошла в кабинет.

Через минуту на пороге кабинета появился уже знакомый ей маленький лысый человек с квадратным подбородком. Его сопровождал генерал де Грананж, ставший, словно по команде «смирно», у двери.

— Доброе утро, ваше величество, — проговорил премьер тем же, что и вчера, вялым и тусклым голосом. Но, вперив в неё свои маленькие водянистые глаза, он нервозно подвигал похожими на щётки седыми бровями. — Я прошу нашу любимую королеву отнестись снисходительно к столь обременительному для неё нарушению придворного этикета. Что делать, ваше величество, при столь сложных обстоятельствах, как ныне, ваш покойный батюшка, наш незабвенный король, — он сложил у груди руки и закатил глаза к потолку, — принимал своего премьер-министра даже в постели!

Она нетерпеливо передёрнула плечами.

— Что вам надо, господин премьер?

— Я буду краток, ваше величество: вам необходимо незамедлительно вылететь в Африку. Её глаза изумлённо округлились.

— В Африку?!

— Об этом вас покорнейше просит кабинет министров.

— А почему бы кабинету министров не попросить меня вылететь в Гренландию?

Или, скажем, в Антарктиду?

Премьер подёргал бровями.

— Вы, как обычно, шутите, ваше величество, вероятно не подозревая, что мы можем потерять нашу африканскую колонию, которая в четырнадцать раз превосходит по территории наше королевство и которая уже много десятилетий, я бы сказал, поит и кормит нас.

Она искренне удивилась:

— Поит и кормит? Это же очень древнее королевство, которое давным-давно вышло из младенческого возраста! Премьер снисходительно улыбнулся и развёл руками.

— Молоко, ваше величество, полезно не только младенцам, но и престарелым…

Она помедлила, соображая.

— Что вы называете молоком?

— Например, бананы, которые вывозит из Африки член парламента граф де Пфук и продаёт всей Европе.

— Ещё?

— Например, ананасы.

— Кто ими торгует?

— Барон Беренштейн.

— Ещё?

— Например, уран. И смею заметить, что урановая руда составляет сейчас одну из главных статей нашей экономики.

— Всё это ужасно, господин премьер-министр! Неужели своими бананами, ананасами и урановой рудой не могла бы распорядиться та бедная африканская страна, которую вы называете колонией?

— А экономика Карликии?

— А экономика той бедной страны и её народа?

— Ваше величество, это дикари.

— И они готовы вечно набивать деньгами чужие карманы и оставаться дикарями?

— Ваше величество, во всех колониях брожение… Они требуют самоопределения… А это равносильно гибели нашей экономики.