— Прелестно. Благодарю вас за помощь, оказанную следствию...

Паркер встал и забрал свой, лежащий перед Риганом, бумажник.

— Отель я покидаю, — уведомил он, — а если понадоблюсь, буду в доме Шардина, адрес у капитана.

— Чудесно. Было приятно познакомиться с вами, мистер Виллис. Риган ослепительно улыбался, но глаза его, настороженные и недоверчивые, как собаки-ищейки, неутомимо обследовали Паркера. Он и на дюйм не привстал из кресла; прощаясь, не думал протягивать руку, и Паркер понял, что Риган почувствовал в нем опасного преступника, точно так же как он сам открыл в Ригане опасного для себя противника. Риган пока только чувствовал нечто, у него не было никаких доказательств, но собачье чутье редко подводило его. Паркер знал этот тип полицейских — терпеливо, не мытьем, так катаньем, достигающих цели, расследующих дело скрупулезно и настойчиво, буквально как в поговорке “Капля камень точит”...

Поднялся было и Янгер, но Риган тут же осадил его:

— Послушай, Эбнер, а что же ты не хочешь поприсутствовать у меня на допросе? Это ведь твой город, тебе и карты в руки, будешь меня корректировать, а то пойду еще по ложному пути...

Янгеру вовсе не улыбалось торчать здесь на последних ролях, но выхода у него не было. Надувшись, он сел и, доставая сигару, подозрительным и мрачным взором проводил выходящего Паркера.

В приемной управляющего Паркер застал давешних незадачливых статистов: свидетельница курила, положив ногу на ногу, полицейские мирно обсуждали какие-то свои домашние дела.

Паркер, подойдя к осиротевшей любовнице Тифтуса, наклонился к ней, и негромко сказал:

— Давай не будем ссориться. Твоего несчастного Адольфа я не убивал, я в это время был с тем толстым капитаном, так что претензии — не по адресу...

Полицейские замолчали, но лица их были безучастны. Из-под копны пшеничных волос на Паркера недоверчиво смотрели серые, чуть раскосые глаза. Никакой косметики на бронзовом лице не было. Она прищурилась, выпустив неровное колечко дыма.

— Не верю тебе. Кто же его тогда?.. — Паркер поднес руку к разбитой скуле.

— Тот же, кто и меня... И одним орудием. — Полицейский заметил:

— А по-моему, вы не должны разговаривать...

— Найди на окраине дом Джозефа Шардина. Я буду тебя ждать. Приезжай ко мне после допроса.

— Ничего себе предложение на ночь глядя от незнакомого мужчины, — усмехнулась она, поправляя на ослепительных бронзовых коленях короткую серую узкую юбку. Она сидела все так же, нога на ногу, только теперь вдобавок ритмично покачивала висящей над полом дорогой туфелькой.

Паркер посмотрел на нее долгим взглядом и так же негромко сказал, подчеркивая каждое слово и делая глубокие паузы:

— Твой Тифтус буквально атаковал меня все утро. Я отделывался от него как мог. Но я абсолютно чист перед ним. А тебя я видел единственный раз — ты стояла там, у стойки портье, когда вы вселялись, в таком белом плащике, очень тебе идущем...

Она коснулась его руки длинными тонкими пальцами с прозрачным нежно-розовым лаком на крепких овальных ногтях:

— Я совершенно тебе не верю, но слова твои обдумаю... — Руки у нее были такие же красивые, как ноги. Полицейский сказал, теряя терпение:

— Вы кончите наконец трепаться, или вас разводить силой? Паркер повернулся к нему.

— Скажи, пожалуйста, ты ведь работаешь на Янгера, ты здешний?

— Отстань от меня, я при исполнении... Да, Янгер — мой начальник. Но ее вон велел привести Риган, — кивнул полицейский на сероглазую.

— Так вот, Янгеру и доложи о нашем с ней разговоре.