– Мы женаты уже тридцать пять лет, а ты все никак не избавишься от холостяцких привычек, – говорила Лоис, наблюдая за ежеутренним ритуалом: вот он поджаривает себе яйцо – обязательно одно, вот подрумянивает оладьи.

– Просто так удобнее, – отвечал он.

– И экономия большая выходит, – говорила она.

– Вот именно.

– Ну конечно, то, что ты пьешь такой кофе, экономит нам центов пятьдесят в месяц. А то и больше.

– А мне другого не надо, – говорил он. – Так зачем платить дороже?

– В твоих устах расточительство равно преступлению, – говорила она, улыбаясь и накладывая ему в чашку сахар.

– Вполне возможно, так оно и есть, – отвечал он.

Валентайн сидел за кухонным столом и потягивал обжигающий напиток: для него кофе, от которого не облезал язык, был не кофе. Пока он спал, звонил телефон, и он смотрел на мигающую на автоответчике лампочку. Вот еще одно из великих преимуществ отставки: можно не перезванивать, если на то нет желания. А в данную минуту никакого желания он не испытывал.

Он взглянул на часы. Ну и ну, скоро и ужинать пора. Однако со сна ему требовался не ужин, а хороший завтрак. Кафе на 19-м шоссе работало круглосуточно, и завтраки там готовили славные, но ему не хотелось в одиночку сидеть за стойкой: жалкое зрелище.

На заднем крыльце материализовалась Мейбл. Он отпер дверь. На этот раз брючки на ней были канареечно-желтые, а блузка вся в ярких цветах – явно из старого каталога «Сирса». Из-за жары она переодевалась по нескольку раз в день, и каждый наряд был ярче предыдущего.

– Я собираюсь за продуктами. Наверное, и тебе надо что-нибудь прихватить.

Она открыла холодильник и придирчиво оглядела пустые полки.

– Как насчет итальянского хлеба к лазанье? В «Пабликсе» отличная пекарня.

Местный супермаркет, пытаясь вытеснить с рынка мелкие булочные, начал торговать свежевыпеченным хлебом и рогаликами. На вкус они были почти как настоящие, и он согласился:

– Хорошая идея. Хочешь выпить чего-нибудь горяченького?

– Чаю, если у тебя есть чай.

Он поставил чайник, потом достал из бумажника десятку и сунул Мейбл в нагрудный карман.

– Это за что?

– На бензин. Как прошел день?

– Смотрела игру «Девил Рейз». Это так волнующе!

Тот факт, что новая бейсбольная команда из Тампа-Бэй была способна еще и побеждать, служил для местных жителей источником постоянного и приятного изумления. После каждой победы подвигам бейсболистов посвящались первые полосы обеих газет, и имена героев не сходили с уст. Валентайн находил такое отношение весьма странным: сам-то он рос под знаменами «Янки», а от тех ничего, кроме побед, и не ждали.

– А еще я работала над новым объявлением, – добавила она. – Хочешь взглянуть?

– С превеликим удовольствием, – ответил он.

Она достала листочек, на котором, помимо текста, были отпечатаны рамка, обозначающая поля, и веселенькая виньетка – гордый плод усилий персонального компьютера.

Старый? Усталый? Всеми забытый? Грустно на пенсии? Хочешь поквитаться с детьми? А также со всеми этими мерзкими кредитными компаниями? Тогда спеши записаться в школу банкротства Бабули Мейбл! Ты тоже можешь жить как миллионер! Запомни: лучшая месть – умереть банкротом!

– Это объявление, оно какое-то не такое… – сказал он, возвращая листок.

– Тебе не понравилось?

– Я что-то не уловил юмора.