– В тридцать тысяч и дачку на Каймановых островах. Мне светило пять лет как минимум, так что пришлось тряхнуть мошной.

Валентайн вылил остатки кофе в чашку Сэмми. Он уже слышал подобные истории: в тюрьме шулерам приходилось куда тяжелее, чем прочим преступникам.

– Расскажи-ка мне про этого Фонтэйна. Уайли сказал, что ты вроде бы его знаешь.

Сэмми поправил:

– Мне кажется, что знаю. Его манера мне кого-то напомнила. Да и вел он себя очень уж нагло.

– В чем это выражалось?

– Такое впечатление, будто он нас дразнил. Мол, поймайте меня, если сможете.

– Действительно странная ситуация, – сказал Валентайн, передавая Сэмми сливки. – Ты отдал судье целое состояние, чтобы не сесть в тюрьму, а этот шутник позволяет схватить себя за руку. Какой в этом смысл?

– Вот именно, – согласился Сэмми. – Уайли говорит, что у тебя есть досье на каждого известного шулера. Может, что-то и на Фонтэйна имеется?

– Да я уже искал, – признался Валентайн. – Внешне он не похож ни на кого из тех, кто есть в моем компьютере. Но, может, он сделал пластическую операцию. Чтобы найти соответствия, мне нужно больше знать о нем самом – привычки, манеру одеваться, какие напитки он предпочитает и все такое прочее.

– Я дам тебе список всех, с кем он соприкасался в казино. Да и Уайли общался с ним предостаточно.

– Отлично.

Через дорогу, в «Мираже», заработал вулкан, и в ясное небо поднялось облачко черного дыма. Они помолчали, наблюдая, как оно тает в вышине.

– За все эти годы тебе пришлось повидать немало мошенников, – сказал Валентайн. – Как бы ты оценил уровень Фонтэйна?

– Один из лучших.

– И все равно его никто не знает.

– Да, – ответил Сэмми. – Странно, правда?

На поясе у Сэмми заверещал пейджер. Он посмотрел на экранчик, затем достал сотовый телефон, набрал номер.

– Это Уайли, – сказал он, закончив разговор. – Он у Ника в кабинете. Кажется, наметился прорыв.

Валентайн стукачей терпеть не мог. Конечно, большинство организаций, стоящих на страже закона, активно пользуются услугами осведомителей, но все равно он считал их паразитами, жалкими людишками, живущими на подачки и сделавшими предательство своей профессией.

Особа, сидевшая в кричаще роскошном кабинете Ника, была именно из этой породы. Звали ее Шерри Соломон, и внешне она была настоящей красоткой – хорошенькая мордаха, роскошная фигура, привлекательная улыбочка. А присмотришься – заметны мешки под глазами, и становится понятно, что дело движется к сорока, и красота, на которую она привыкла рассчитывать, постепенно сходит на нет. Она отчаянно боится завтрашнего дня и потому, не задумываясь, согласилась предать лучшую подругу. Ожидая, пока секретарша ее приведет, Ник успел спросить Уайли, не было ли у него, Ника, и с ней чего-нибудь эдакого.

– Никогда! – твердо ответил питбосс.

Ник вздохнул с облегчением. И объяснил Валентайну, что память у него стала ни к черту и что он больше не в состоянии запоминать все свои приключения. Легендарный любовник Дон Жуан, кумир Ника в отрочестве, умирая, не смог припомнить ни одной из своих возлюбленных. Ник не хотел, чтобы такое случилось и с ним, поэтому – понимаете? – и терпел Уайли. Услышав эти слова, Уайли неловко оттянул воротничок рубашки.

Валентайн молча кивнул. Среди владельцев казино он встречал немало, мягко говоря, чудаков, и Ник несомненно принадлежал к этой категории. Маленький человечек с комплексом Наполеона, готовый вскочить на любую из оказавшихся поблизости женщин, если только она не окажет должного отпора.