Как и следовало ожидать, Вертуччи не лгал. И этот простой факт загонял следствие в тупик.

Весь день к Сейблу стекалась информация. Орудие убийства не найдено. Церковь Ваала за последнее время ни с кем не конфликтовала. Ритуальные убийства Посланцев Мессии неизменно осуществлялись ударом ножа в сердце жертвы, лежащей на алтаре. Отпечатков пальцев на трупе не обнаружено. Барнем обедал в «Петухе» — недорогом ресторанчике в центре города, но где он находился потом, в последние три часа, не известно. Рыжий толстяк, которого никто не знал, затеял скандалы в двух соседних барах, откуда его и выставили. Он был наверняка в большом подпитии и едва держался на ногах. Вряд ли он мог самостоятельно добраться до дома, уж не говоря о каком-то убийстве. Эта версия казалась Сейблу самой бесперспективной, хотя и ее стоило бы проверить. На работе Барнем был всеобщим любимцем. Вот уже два десятилетия, как Барнема не видели в обществе женщин, в гомосексуальных связях он тоже замечен не был. Арендная плата за дом уплачена за три месяца вперед, сбережения в местном банке лежат на депозите.

Все эти факты сами по себе ровным счетом ничего не стоили. Но отрицательный результат — тоже результат. Сдаваться Сейбл не собирался, в его практике встречались дела и посложнее. Мотив должен существовать. Сейбл кожей чувствовал, что это не было делом рук сумасшедшего или религиозного фанатика. Обстоятельства гибели несли на себе печать хладнокровного профессионализма. И именно это больше всего тревожило инспектора.

В глубине души он даже пожалел, что в прошлом с такой эффективностью разыскивал любых убийц. Теперь бы над ним не висело это дело или уж на худой конец, смирив гордость, его можно было бы причислить к разряду нераскрытых.

Сейбл работал шефом отдела детективов уже семь лет, и его послужной список был идеален: сорок три убийства, сорок три ареста, сорок три приговора. Однако весь его прошлый опыт сейчас оказался бесполезен, он пока не находил ничего такого, за что в этом деле можно зацепиться.

Сейбл зажег другую сигару — уже четвертую за день, заметил он виновато, — и сконцентрировался на фактах. Хорошо, Посланцы Мессии тут ни при чем. Церковь Ваала тоже отпадает. Любовники обоего пола отпадают. И грабитель отпадает. А что же тогда остается?

Он оперся локтями на стол, опустил голову на руки и вдруг подскочил как ужаленный. Бланд?! Несколько секунд он размышлял над этой идеей, а потом отверг ее. Бланд все еще находился в Тиферете, и кроме того, Вальпургия была на его стороне. Более того, они единственные в Республике, кто еще остался на его стороне. Уж Бланд-то не дурак затевать что-то против них. Ну хорошо, если не Бланд, то кто? И если убийство не связано с прошлыми событиями, то с чем еще его можно связать?

Он невидяще уставился на стену перед собой, взвешивая варианты один за другим.

Внезапно его осенило: невероятная, дикая мысль пришла в голову, но где-то там, в глубине души, где обитала его интуиция, он чувствовал, что напал на верный след.

Отправив на тот свет прохожего, Джерико прошелся по всем четырем гостиничным номерам, которые снял накануне, и принялся методично оставлять следы своего пребывания, стараясь создать впечатление, будто и впрямь заночевал там. Затем он вышел в ночь, ограбил пару магазинов и перебрался в «Талисман» — гостиницу средней руки. Здесь он проспал до полудня, позавтракал на углу, купил одежду поимпозантнее и с более внушительными ярлыками, избавился от украденной и провел день за просмотром видео. Он сосредоточился на мыльных операх, надеясь узнать побольше о привычках и традициях Вальпургии.

Однако все, что он увидел, только озадачило и запутало его еще больше. Безусловно, между остальной Республикой и Вальпургией существовали отличия, но слишком тонкие, едва уловимые и какие-то эфемерные. Его не очень удивило, что пожелание «Gezundheit!», то есть здоровья, когда кто-нибудь чихал, считалось оскорблением, поскольку этим людям была противна сама мысль изгонять бесов из тела.