– Ни за что! Он прекрасен, а Эндрю Уайет – мой любимый художник.

– Потом ты сможешь купить другой. Главное – он дорогой и у тебя нет времени для капризов. Слава Богу, я его не надписала… Ты видела когда-нибудь такого роскошного соболя? – Она провела ладонью по отлично выделанным шкуркам шубы, которую Пола уложила на постель. – Не украсть ли мне ее?

– А ты видела когда-нибудь такую роскошную женщину, как Роксанна? – сухо осведомилась Пола, добавив, что не прочь была бы украсть саму Роксанну.

– Зачем?

– Она мне не нравится. Впрочем, ее отец тоже. Пола извлекла из шкафа золотистую оберточную бумагу и красную ленту и принялась отрезать лист.

– Почему не нравятся? – удивленно взглянула на нее Мэгги. – Мне они кажутся вполне очаровательными;

– Не знаю, – пожала плечами Пола. – Просто, они слишком любезны. Слишком раскованы. Назови меня циником, но я не доверяю людям, ни с того ни с сего бросающимся тебе на шею.

– Понимаю, почему она тебе не нравится, – улыбнулась Мэгги. – Ты боишься, что она похитит твоего сексуального мужа.

Пола глянула на подругу, продолжая заворачивать подарок.

– Очень мило с твоей стороны.

– О, пожалуйста не принимай это всерьез! Я не виню тебя в неоправданной ревности.

– Я не ревную! – отрезала Пола. – Просто мне не нравится их назойливость.

– Как угодно, – пожала плечами Мэгги. – Вообще-то, я не прочь заполучить ее в качестве покупательницы. Держу пари, что она могла бы привести за собой шикарную клиентуру.

Пола молча закончила упаковку альбома и, торопливо надписав карточку, сунула ее за ленту. Затем обе подруги с безразличным видом вернулись наверх, где Дункан наигрывал «Джингл Беллз» для толпящихся вокруг и распевающих во все горло малышей. Пола протянула подарок Роксанне, та открыла его и пришла в искренний восторг.

– Мы с Дунканом обожаем Уайета! – восклицала она. «Терпеть не могу людей, называющих родителей по имени», – подумала Пола.

– Его картины обладают какими-то мистическими свойствами, – продолжала Роксанна. – Похоже, изображенные им дома скрывают в себе магические тайны…

– Мне казалось то же самое, – согласилась Пола. «Магические тайны. И в тебе тоже, Роксанна. В чем заключается твоя тайна?».

– Сыграйте что-нибудь из Битлз! – вскричала Эбби, и Дункан с готовностью заиграл «Вчера».

– А теперь рождественские песенки! – попросила Барбара ди Сильвио и остальные единодушно поддержали ее. Дункан поднялся.

– На сегодня хватит, дети.

– Ну пожалуйста, хоть одну!

– Я уже сыграл вам «Джингл Беллз».

– Но это обычная, а не рождественская.

– Пожалуйста, сыграйте «Придите все, кто верует».

– Да, да! Мы хотим эту песенку! Дети запрыгали и ужасно зашумели. К удивлению Полы, благодушное лицо великого маэстро похолодело.

– Я сказал нет.

Дети поняли, что случилась какая-то неприятность и отступили, позволяя ему выйти из-за пианино. Барбара ди Сильвио украдкой показала ему в спину язык. Но когда он подошел к Поле и Жанет, холодность исчезла.

– Что за пианино! – с отвращением бросил он. – Как вы позволяете Майлзу с его талантом играть на подобном инструменте?

– Я знаю, что оно ужасно, но мой сын больше не играет, – смутилась Жанет.