— Я верну ее. Я верну ее. Я не успокоюсь, пока ее не найду.

— Зачем она вам нужна? — спросила негритянка.

Он медленно повернулся.

— Чтобы ее убить, — произнес он сквозь стиснутые зубы.

Оттолкнувшись от стены, он в пьяном угаре кинулся к кровати. Отогнув угол матраса, он залез под него рукой и что-то оттуда вытащил. Затем медленно поднял руку, чтобы показать ей; его пальцы крепко сжимали костяную рукоятку пистолета.

— Вот этим, — прошептал он.

Глава 21

Зрители толпой хлынули из театра «Тиволи» на Ройал-стрит. Языки пламени в газовых рожках на стенах и потолке фойе испуганно запрыгали от такого наплыва публики. Пьеса, перевод с французского под названием «Маленькая проказница», была в высшей степени недурна, что подтверждалось многочисленными оживленными разговорами.

Выйдя на тротуар, плотная масса народа начала распадаться: обитатели галерки расходились пешком в разных направлениях, а занимавшие ложи и партер попарно, а иногда по четыре человека по очереди залезали в экипажи, один за другим подъезжавшие к театральному входу на вызов чернокожего швейцара.

Никто не замечал человека, примостившегося в темноте у стены, куда не добирался яркий свет, хотя многие проходили так близко, что едва не дотрагивались до него.

Наконец толпа рассеялась. Свет померк, по мере того как служитель с помощью длинной палки стал один за другим поворачивать выключатели на лампах.

Теперь осталось лишь несколько запоздавших зрителей, поджидающих своей очереди на остановке. Никто не спешил, вежливость и предупредительность были здесь в норме.

— После вас.

— Нет, сэр, после вас. Следующий — ваш.

И вот уже, наконец, остается одна последняя пара, уже готовая сесть в экипаж. Женщина невысокого роста, защищаясь от ночной прохлады, закуталась в кружевную шаль, закрывшую ее рот и подбородок.

Ее спутник на минуту покидает ее, чтобы выяснить, почему задерживается экипаж, и вдруг, откуда ни возьмись, рядом с ней оказывается мужчина и пристально ее разглядывает. Она отворачивает голову, плотнее закутывается в шаль и в тревоге отодвигается в сторону.

Он теперь склоняется вперед и, не таясь, вытягивает шею, чуть было не на четвереньки становится, всматриваясь в ее скрытое кружевом лицо.

Она испуганно вскрикивает и пятится назад.

— Джулия? — вопросительно шепчет он.

Она в смятении поворачивается к нему спиной.

Он обходит ее и снова встает перед ней.

— Мадам, вы не могли бы открыть лицо?

— Оставьте меня, или я позову на помощь.

Он вцепляется в шаль и откидывает ее в сторону.

На него испуганно глядит пара голубых глаз, округлившихся от страха, глаза незнакомки.

Ее спутник бегом возвращается к ней, угрожающе подняв трость. «Эй, сэр!» Наносит один или два удара и, не удовлетворенный этим оружием, откидывает трость в сторону и пускает в ход кулаки.

Дюран отступает и, пошатнувшись, растягивается на тротуаре.

Он не делает попытки ни оказать сопротивления, ни подняться и дать сдачи. Он лежит, оперевшись на один локоть, распростертый, беспомощный, покорный. Безумный взгляд исчезает с его лица.

— Простите, — вздыхает он. — Я вас… принял за другую.

— Пошли, Дэн. Он, должно быть, немного сумасшедший.

— Нет, мадам, я не сумасшедший, — с холодным достоинством отвечает он. — Напротив, я в слишком здравом уме.

Глава 22

В гостиной дома мадам Джессики на улице Тулуз в самом разгаре была оживленная вечеринка. Обстановка в заведении мадам Джессики отличалась как большими размерами, так и большой стоимостью.