|
Поняв это, он не замедлил им воспользоваться. Он пригрозил, что, если я не соглашусь довести до конца его план, он самолично выдаст меня тебе, написав анонимное письмо. Денег своих он, возможно, не получит, но зато и я не получу желаемого. И тогда мы оба вернемся к тому, с чего начали. «А если ты вздумаешь перехватить мое письмо, — предупредил он, — то это не поможет. Я самолично отправлюсь к нему и представлю ему обвинение. Скажу, что ты не только выдавала себя за другую, но и была моей любовницей». Это, конечно, вранье, — поспешно добавила она. — «Посмотрим, удастся ли тебе тогда его удержать».
И когда мы с ним в тот день расстались, — продолжала она, — я знала, что бы я ни сделала, все будет без толку. Я знала, что так или иначе, я все равно тебя потеряю. Я провела бессонную ночь. Письмо и в самом деле пришло. Я это предвидела. В таких делах он крепко держал свое слово. Я его перехватила. Я стояла у двери, поджидая почтальона. Когда письмо принесли, я вскрыла его и прочла. Я до сих пор помню его наизусть. «Женщина, которая живет в вашем доме, — не та, за кого вы ее принимаете. Она — самозванка и к тому же — любовница другого мужчины. Этот мужчина — я, так что я отвечаю за свои слова. Приглядывайте хорошенько за своими деньгами, мистер Дюран. Если вы мне не верите, скажите ей неожиданно: „Бонни, иди сюда“ — и поглядите, как она побледнеет». Подписано было это письмо «Ваш друг». Я сожгла его, но мне было ясно, что я получила отсрочку лишь на день или на два. Он бы послал другое. Или явился сам. Или подкараулил бы меня одну на улице, а потом меня нашли бы с ножом в боку. Я слишком хорошо его знала, он никогда не прощал тому, кто становился у него на пути. — Она попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. — Мой кукольный домик с грохотом развалился на кусочки. Итак, я приняла решение: я сбежала. — К нему. — Нет, — уныло произнесла она, как будто эта подробность теперь, по прошествии столь долгого времени, уже ничего не значила. — Да, верно, я взяла деньги. Но, сбежав от тебя, я точно так же улизнула и от него. Он своего не добился; это единственное, что дало мне хоть какое-то удовлетворение. Все остальное разрушилось в прах. Счастье осталось в прошлом. Мне тогда пришло в голову, что из нас вышел странный треугольник. Ты воплощал любовь, он — смерть, а я находилась между вами. Я попыталась убежать как можно дальше. Я села на пароход, плывущий на север, и не показывалась из своей каюты еще целый час после того, как мы вышли из Нового Орлеана. Сначала я отправилась в Мемфис, потом в Луисвилль и, наконец, в Цинциннати, и какое-то время пряталась там. Я знала, что если он разыщет меня, то наверняка убьет. А потом в Цинциннати я услышала от одного человека, который когда-то немного знал нас обоих, что он закончил жизнь во время перестрелки в игорном доме в Кайро. Опасность миновала. Но исправлять то, что я наделала, было уже поздно. К тебе я больше вернуться не могла. И она наградила его взглядом, способным разжалобить даже камень. — Теперь, когда мне больше ничего не грозит, я снова приехала на юг и всего лишь около месяца назад встретила этого полковника Ворта. Все остальное ты знаешь. Вот моя история, Лу. Она ждала, и казалось, что молчание теперь, когда ее рассказ был закончен, будет продолжаться вечно. Он глядел на нее не отрываясь, но не проронил ни слова. Но за этим спокойным, задумчивым, рассудительным фасадом, который он стоически выдерживал, царили смятение, хаос, смешение согласия и недоверия, обвинения и оправдания; все «да» и «нет», «за» и «против» кружились в бесконечном едином водовороте. И все-таки деньги она у тебя стащила; почему же, если она «любила» тебя? Ей предстояло в ближайшие годы одной выживать в этом мире, а она слишком хорошо знала, как туго приходится в нем одинокой женщине; жизнь ее этому научила. |
