Прослужив не один год на «тяжелом-дробь-линейном» крейсере «Кронштадт», повидав и линкоры, и новые «Москву» со «Сталинградом», капитан-лейтенант Вдовый не потерял способности радоваться хорошо построенному кораблику в том случае, если он построен к месту. Понятно, что экономика коммунистических Китая и Кореи вскладчину вполне вытянет постройку нескольких эсминцев, но вот промышленность – уже нет. Кроме того, для них не окажется обученных команд, их нечем будет прикрывать от бомбежек, поскольку морская авиация у тех и у других отсутствует, а зениток не хватает и не будет хватать никогда. И тогда приходит время «москитного флота» – вот такого, как эта плавединица.

– Ну, посмотрим, как у тебя получится! – вслух сказал он и снова засмеялся, услышав, как случайно оказавшийся позади Ли коротко перевел его слова.

К шести часам утра новейший минный заградитель ВМС КНА был уже почти полностью загружен минами. Процедура погрузки лишь мельком напомнила Алексею тяжелые минуты – как он ждал не вернувшийся «Вымпел №4», который загружали при нем. Слишком уж привычным это было. Мины, мины… В начале войны американский флот терял по одной плавединице – боевому кораблю или транспортному судну – на каждые 15 вытраленных мин. Сейчас это соотношение упало почти до нуля. Скорее всего, именно это и послужило причиной введения той советничьей должности, которую ему повезло занять. Но такое состояние дел категорически не устраивало ни его, ни корейцев.

Матросы и пехотинцы, то немузыкально ухая и вскрикивая, то исполняя местный аналог «Дубинушки», с натугой протаскивали тяжелые якорные тележки с шарами мин по палубе выведенного из канала корабля, на мачте которого подрагивал под ударами несущихся снежинок соответствующий его опасному грузу красный флаг. В заданное время все же уложиться не удалось – но, во-первых, в этом флаг-минер был виноват сам (именно из-за желания заслужить его одобрение погрузка не началась вовремя), а во-вторых, Алексею все равно понравилось, как в Йонгдьжине организованы работы. Десять минут здесь не играли никакой роли, разве что могли вызвать его критическое высказывание, за коим последует клятвенное обещание «Работать, как положено коммунистам, работать еще лучше». И в конце концов, это была всего лишь тренировка.

– Спроси у товарища флагманского минера и у остальных, когда был последний подрыв? – спросил Алексей, провожая взглядом командира корабля, карабкающегося по скоб-трапу на рубочную надстройку, чтобы не попасть под ноги облепившего очередного мину полувзвода. Корейцы орали какую-то кричалку уже настолько лихо и душевно, что чайки со стороны моря начали стаями подниматься в воздух.

– Что? – не понял Ли.

– Подрыв. Когда кто-нибудь подрывается на мине – такой же, как эта.

Переводчик повернулся и, приподняв подбородок, начал произносить многосложную фразу – перекладывая, видимо, вопрос на свои слова. Корейский офицер переспросил его о чем-то почти с такой же интонацией, как сам Ли переспросил Алексея, и тот в очередной раз вспомнил, что переводчик не кореец, а китаец. Как бы хорошо он ни знал языки, у него наверняка должны быть какие-то свои трудности.

– Неизвестно, товарищ военсоветник, – наконец отозвался Ли после короткого обмена уже отдельными словами.