|
С трудом растирая ладонями не желающие открываться до конца веки, он снял с прибитого над койкой крюка висящую на ремне винтовку и пару подсумков с откалиброванными и проверенными патронами. Личное оружие солдат взвода стояло в пирамиде у входа, но «Спрингфилд» он старался туда не ставить – риск, что, пока он спит, кто-то возьмет его винтовку на пару часов пострелять по консервным банкам, не перевешивал того неудобства, которое испытываешь, ощущая сколько-то там фунтов железа над головой. Растолкав напарника и дождавшись, пока тот проснется как следует, Мэтью внимательно его осмотрел, после чего они направились к офицеру, исполняющему обязанности командира роты. Тому самому, который сколько-то дней назад не пожалел времени лично проверить, как новобранец стреляет.
И.о. командира, которому только неповоротливость военной бюрократии не давала наконец-то стать капитаном, размещался с комфортом – в отлично выстроенном блиндаже с уложенным на совесть перекрытием. Примерно за месяц до того, как рядовой Спрюс и его соседи по тренировочному лагерю прибыли в это отвратительное место, один из упавших в расположение роты снарядов 122-миллиметровой китайской гаубицы угодил точно в этот самый командирский блиндаж. Невероятно, но сложенный из нескольких рядов толстых еловых бревен и слоев мерзлого щебня накат выдержал. Посмотреть на такое чудо приходили со всего батальона, и, хотя трехфутовую дыру в венчающем блиндаж холме зарыли, кое-какие следы было видно до сих пор. Представившись и объяснив причину прихода и без того все понявшему часовому, они после окрика вошли внутрь. В блиндаже действительно было здорово: стены обшиты брезентом, в углу стоял крупный трофейный радиоприемник, к которому первый лейтенант все мечтал достать где-нибудь питание, а на столе находился недоеденный ужин – тоже явно получше того, чем питались они. – А, снайперы… – констатировал он. – Рядовой Спрюс и рядовой… Как тебя там… Он даже не стал имитировать вопрос – просто произнес все предложение ровным голосом, уверенный, что солдат поймет и так. – Мак-Найт, сэр! – Очень хорошо, Мак-Найт. Тебя Спрюс учит? – Да, сэр! Голос у Мак-Найта был какой-то странный, и Мэтью поймал себя на том, что не удосужился спросить, откуда родом его родители – не прямо ли из Шотландии или хотя бы из Канады. Понятно, что во всем 38-м полку восемь человек из десяти назовут штат Вашингтон, а то, что этот парень из крупнейшего города его родного штата, он знал прекрасно, но все равно – следует, наверное, быть внимательнее к тому, от кого может зависеть целостность твоей задницы. Причем в самом прямом смысле этого избитого выражения: большую часть времени «второй номер» снайперской пары занимался именно тем, что прикрывал своего «первого номера» – ведением наблюдения, а если требуется, то и огнем «Гаранда». Лейтенант достал из планшета карту и вместе с Мэтью уточнил, где именно они собираются работать на сегодняшнем закате. Закат во многом был даже лучше, чем рассвет. Низко стоящее солнце могло выдать вражеского наблюдателя или даже офицера бликом оптики, но, описав за день полукруг, оно высвечивало слишком много теней для того, чтобы обнаружить снайпера. Кроме того, в удивительно быстро наступавшей здесь ночной тьме можно было без особых помех переместиться туда, куда это требовалось. Лучше всего – назад или в сторону, к своим. Но если боевой задачей на вечер стояло наблюдение, то иногда лучше было двигаться вперед – куда-нибудь на удобную фланкирующую позицию, с которой появлялся шанс произвести качественный прицельный выстрел следующим утром. Все было, в общем, как обычно. Окончательно убедившись, что задачу рядовые поняли, и. о. командира роты отпустил их с богом и вернулся к своему ужину. Спрюс и Мак-Найт откозыряли («Не козыряйте мне, – здесь вокруг полно чертовых снайперов!» – ухмыляясь, произнес лейтенант классическую в американской армии шутку), вышли из блиндажа и вскоре уже топали за своей вечерней порцией консервированной говядины с вонючим от излишка соуса горохом или приторно-противным ямсом – на выбор. |
