|
– Зенитные дивизионы будут сняты со своих основных позиций и направлены на аэродром Аньдун и в передовую военно-морскую базу Йонгдьжин. По батарее СЗА в каждую точку, еще две батареи МЗА на аэродром, и одна – в ПВМБ. Прожекторная техника, связь – все это будет обеспечено. В район, вплотную примыкающий к «чертову доту» будет временно перенесен вспомогательный пункт управления ОВА – требование об этом я передам генералу Чжень сегодня же. Во все три точки будут также направлены подвижные группы радиолокационного обеспечения, с техникой: «П», «Лиды», «СЦР», «СОН» – то есть и для истребителей, и для зенитчиков. Что я еще могу сделать для успеха операции?
– Вы можете подсказать нам, как провести ее так, чтобы не погубить дело. Голос старшего лейтенанта Зая, кем бы он на самом деле ни был, оказался неожиданно ровным. Взгляд – тоже. Это генералу понравилось. Войсковых разведчиков, как людей, добровольно ползущих из глубокого и надежного окопа куда-то во вражеский тыл, через проволоку и минные поля, Разуваев более чем уважал – он перед ними почти преклонялся и никогда не жалел им ни попущений, ни наград. Ценил он и другую категорию разведчиков, о которых, впрочем, мог судить разве что по книгам и кинофильмам. Одетый в форму американского армейского офицера актер с золочеными кленовыми листиками в петлицах раз за разом стреляет в рушащуюся под тяжелыми ударами дверь, крича в телефонную трубку: «Десятого! Они ударят десятого!», а потом подносит пистолет к виску и спокойно улыбается ворвавшимся, – мальчишки со всего Минска ходили на эту картину такими толпами, что не будь он командующим округом, посмотреть бы ее не удалось никогда. За добытую техническую документацию к английскому реактивному «Нин II», скопированному на новый «МиГ» как «РД-45Ф», он лично обнял бы каждого разведчика-нелегала, сняв с себя все ордена и раздав им. Но кто такие были эти, не похожие ни на тех, ни на других… И опять вспомнилась навсегда врезавшаяся в память картина, как на берег с испятнанного пулями шнелльбота сносили раненых. Будет ли это так же? – Вам приходило в голову использовать геликоптер? – спросил он лейтенантов. – Нет, – честно ответил старший из них. – Нам даже летать на таких не приходилось. – Мне тоже, – пожал плечами генерал. – Более того, если бы вы ответили «да», я бы просто умыл руки. Если Москва готова пойти и на это, то никакой прочий риск уже не имеет значения. В такой ситуации уже неважно, останься я здесь или встань в одну цепь с китайскими добровольцами, вами, и вон, моим капитаном. Мне приходилось видеть «Ка-10М», и какую-то братухинскую машину без названия, но и та и другая – это так, игрушки. Вам бы американский «Пясецкий-XVII» или новый «Сикорский-55». Вот бы чем лучше занялись, – угнали бы один такой, вас бы с головы до ног орденами увешали; А-а, что я… – Генерал повернулся к разведчикам боком и постоял так с полминуты, думая. – Ничего в голову не приходит, – честно признался он. – Только в лоб. На фронте относительное затишье, так что если всю 20-ю армию на тот участок бросить, она наверняка своего добьется. Что скажете? Может, одного 68-го, скажем, армейского корпуса вам хватит? Или тоже много? Ни иронии, ни издевки в голосе генерала не было ни на копейку. Он действительно не знал, что делать. Времена, когда он мог отметить на карте точку и этого было достаточно, чтобы привести в движение массу пехоты и танков, давно прошли. Теперь за каждый залп «Катюш», за каждый батальон, который понадобится Москве, он, военный советник, будет вынужден просить. К тому же он ничего не сможет объяснить – все те подробности, которые Петров и Зая ему выдали, он заработал своим рангом. |
