– Пак, – позвал командира боец-ханец, догнавший его несколькими уверенными движениями тела минут через пять после того, как эта мысль пришла в голову во второй раз. – Ты убиваешь ребят. Нам нужен привал. Я понимаю, что надо спешить, пока ночь такая темная и ветреная, но мы все равно не успеем, если выдохнемся сейчас. Ты знаешь, я никогда бы не сказал такое, но уже пора.

Они оба застыли на половине движения, чуть приподняв головы и опираясь на предплечья, как смотрят по сторонам ящерицы. Мгновения почти полной неподвижности были потрачены обоими на то, чтобы перевести дыхание, и хотя от этого командиру разведчиков стало на мгновение стыдно перед собой, заставить себя не наслаждаться этим он не сумел.

– Хорошо, – сказал он через секунду, стараясь, чтобы голос прозвучал ровнее. – Десять минут. Или столько, сколько нужно будет, чтобы перевалить вон туда…

Он показал движением пальца, и боец сморщился. До очередной ложбины (видно ее не было, но оба знали, где она находится) ползком было значительно больше десяти минут. Но решение командира, и так проявившего уважение к старому боевому товарищу выслушиванием его совета или просьбы, в разведке почти свято и обсуждаться не должно.

«Вперед», – прошел по цепочке давно установленный, простой жест. Некоторые даже не успели заметить эту короткую остановку, поглощенные исключительно тем, чтобы продолжать ползти, задыхаясь, тратя очередные крохи сил. Метры расстояния, в каждый из которых вкладывалась воля и боль, ложились под локти и бедра и исчезали позади. Изредка каждый из разведчиков на мгновение замирал, пытаясь прислушаться к окружающему, но все звучало так, как и должно: шум скачущей в ушах крови, сорванное дыхание, редкие, приглушенные расстоянием выстрелы с разных сторон – далекие и безопасные.

Когда они наконец-то добрались до очередной промежуточной точки отсчета, облегчение испытали все. Тот боец, кто в эти минуты находился в головном дозоре, тщательно проверил подозрительно мягкую, манящую поверхность нетронутого снега импровизированным щупом – вытянутой на длину руки малой саперной лопаткой, одной из двух, которую командир особой сводной разведроты, второй год действующей по «заказам» начальника разведуправления КНА генерала Ли Сан Чо, всегда заставлял иметь в группе подобного размера. Мин под снегом не оказалось, и один за другим разведчики с бесшумными, едва сдерживаемыми стонами облегчения сползли в ложбину, растягиваясь по ее длине и располагаясь так, чтобы ноги оказывались выше уровня головы. Головной и боковые дозоры, все одиночные, уползли в темноту, и после этого всякое движение прекратилось. В свете очередной – висящей почти точно над головами лежащих – осветительной ракеты, имевшей на этот раз какой-то нестандартный фиолетовый оттенок, было видно, как поднимаются вверх клубы пара. Даже не только ото ртов – вообще от тел.

Лежа так же, как и все остальные, и даже с большим наслаждением, потому что он был старше других, командир разведгруппы тае-ви Пак Хен Ю одновременно занимался тем, что входило в компетенцию командира и за что он имел право на некоторое количество металла на погонах и форму, сшитую из лучшего материала, чем у остальных. Он думал. Задача на ночь у группы имелась четкая: добраться до конкретной точки за то время, которое в армии принято формально именовать «темное время суток». И не погибнуть за эти длинные часы в бессмысленной и наверняка безнадежной перестрелке с тревожными группами лисынмановцев и американских интервентов. В ближнем бою, в рукопашной, десять его бойцов способны справиться и со взводом, но ближнего боя враги постараются избежать даже ночью. А огневая мощь врага такова, что десять автоматов не сыграют особой роли: их просто задавят.

Забавно, но целью, до которой они обязаны добраться к утру (старший капитан на всякий случай поглядел на тускло светящиеся стрелки наручных часов и убедился, что группа все-таки более или менее укладывается в график движения), является то самое место, где стреляют много и регулярно: стрельбище, принадлежащее полку американской армии, против которого они работают, – 38-пехотному полку 2-й дивизии, той самой, которая «Дивизия воинов», с юмористическим и гордым официальным девизом «Вторая ни за кем».