– Товарищ командир, ял на воде…

Подбежавший матросик лет семнадцати вытянулся перед ним в струнку. То, что сказал он это по-корейски, дождавшись перевода, было неважно, – дисциплина в северокорейском флоте была такая, до какой далеко было даже, наверное, Краснознаменному Черноморскому.

– Самый малый вперед, – приказал Алексей через полминуты, когда, по его мнению, шлюпочный старшина должен был отвести ял от борта. Постепенно доведя обороты двигателя до «малого хода», он повел минзаг вдоль берега, попеременно внимательно глядя на него и вперед. Гребцам было больше работы, но если это даст хоть копеечное снижение уровня риска для корабля, это того стоило. Старший лейтенант Зая (который якобы военюрист) сказал, что принять нужно будет около 20 человек десанта. Ялу, с его двумя парами весел, это на 5 или даже на 6 рейсов: а такое может занять часа полтора. Это паршиво, но ни одного другого плавсредства у него не было, если не считать спасжилетов. Возможно, следует приказать, чтобы во втором рейсе разведчики, уложив в ял только оружие, держались рукой за борта, а ял их буксировал. Хотя весла… За корму разве что пару человек. И сменять гребцов, – вот это уже правильная мысль.

– Младший лейтенант, – приказал он единственному офицеру из оставшихся в команде «Кёнсан-Намдо» моряков-корейцев. – Сформируйте несколько сменных гребных команд для яла. Меняйте их после каждого рейса. Вам понятно?

– Понятно, товарищ командир, – четко перевел Ли ответ корейца, сам удовлетворенно кивнув: идея показалась здравой и ему.

Поджав губы, Алексей снова провел биноклем по берегу. Там не было видно ни одного огонька, и это было плохо. Без ориентира ял может плыть вдоль берега, пока не уткнется в какой-нибудь мыс, или даже вообще крутиться на месте. К счастью, кто-то из разведчиков догадался и сам, послав сигналом фонаря цифру «5» – простой намек.

На корабле ждали. Скорость минного заградителя была едва достаточной, чтобы он слушался руля, но корабль все же медленно смещался к северу, выгадывая гребцам какую-нибудь сотню метров. Когда Алексей решил, что уже пора, он отдал короткую команду, и матрос-сигнальщик пару раз мигнул светом. Через десять минут после этого младший лейтенант что-то выкрикнул с юта. Ему ответили, и через еще несколько минут окончательно выдохшиеся гребцы подвели ял к борту. Трапа на «Кёнсан-Намдо» не было, вместо него имелся крепкий трос с вывязанными на нем через каждые 10–15 сантиметров мусингами. В темноте возникла какая-то неясная суета, и нервничающий от задержки Алексей неожиданно поймал себя на том, что неосознанно вслушивается в скрип ручных лебедок: ял поднимали на борт.

– Средний вперед, – сразу скомандовал он и только после этого приказал: – Ли, быстро туда, узнай, что за ерунда? Почему младший лейтенант решил оставить остальных десантников?

– Право руля, – скомандовал он через минуту, когда переводчик вернулся. – Прямо руль. Так держать! – И только после этого: – Ну? Что?

– Приняты четыре человека, товарищ командир.

Ли запыхался, лица не было видно во мраке – только сероватое пятно, но глаза блестели.

– Это все? – на всякий случай спросил Алексей, помолчав. Переводчик не ответил, но по его движению можно было понять, что он кивнул. Вот так оно и происходит, на войне. Уходили двадцать, а вернулись четверо…

– Старшину гребной команды ко мне. И командира десантников.

– Есть!

Азиат-переводчик снова растворился в темноте. Корабль набрал ход, и Алексей позволил себе еще раз взглянуть на часы. Плохо. Даже всего с одним рейсом яла на берег и обратно они провозились слишком долго: теперь на сумерки и светлое время суток приходился чересчур большой участок пути.