|
Встреть их лисынмановцы на пляже пулеметным огнем, там бы все и закончилось, но им удалось уйти до прибытия первых грузовиков с солдатами. Русский, что бы там ни казалось, сработал умело, почти добившись успеха. До нейтральной полосы они недотянули, наверное, километра два. Это та зона, докуда давно уже не дотягивается ответственность стреляющего во все, что двигается, режущего друг друга ночами, зарытого в землю боевого охранения; но при том – все же слишком близко для дислокации основных сил полкового звена, иначе бы оно несло слишком большие потери от беспокоящего огня даже среднекалиберных минометов.
Происходящее так и называется: «Война передовых охранений» – пусть подобного термина и нет ни в одном учебнике или наставлении. Но гораздо более неожиданным и опасным стало то, что их немедленно начали загонять. Группка обессиленных, почти безоружных людей, бегущих в надежде проскочить между двумя опорными пунктами врага, шарахающихся из одной стороны в другую, – это была насмешка над тем, что представляли собой погибший корабль и его собственная разведгруппа всего какие-то сутки назад. Но у него был пленный, который знал – и это меняло все.
Узел 8.1 5 марта 1953 года, середина дня
У мертвой змеи не остается яда.
– Ты знаешь, я не сомневался. Почти с самого начала не сомневался… Военный советник при флагманском минере ВМФ КНА капитан-лейтенант ВМФ СССР Вдовый, хрипло дыша, сидел на снегу, привалившись к ледяной броне всей спиной, и наслаждался. Он был среди своих. Теперь, как бы все ни закончилось, все будет хорошо. – А несколько дней назад как вспомнил вас троих, так с тех пор вообще минуты считал, когда же вы появитесь… – Погоди. Майор высунулся из-под прикрытия, и тут же в десятке сантиметров от его щеки в сталь со звоном ударила пуля. – Хороший стрелок, – спокойным голосом отметил он, тихонько опускаясь назад, вниз. – Подождем еще минуту, ладно? – Я не тороплюсь, – со смешком отозвался Алексей, вызвав ответные улыбки у всех, в том числе корейцев, явно ни слова не понимавших по-русски – за компанию. Из экипажа самоходки уцелело аж трое, из десанта – двое, включая татарина. Помимо них рядом оказались командир корейской разведгруппы с пленным и советский «инженер–старший лейтенант» из разведки. Остальные были незнакомыми. С час назад семь или восемь человек, включая самого Алексея, сумели если не прорваться, то просочиться в какой-то залитый зеленовато-синей наледью овраг, выведший их почти на километр вперед. Слово «отстреливались» не подходило – автомат разведчика огрызался уже совсем редко, а капитан-лейтенант не стрелял, потому что не видел, в кого – так что они просто бежали. Потом, в какую-то из пауз, старший капитан вынул из набедренного кармана два алюминиевых цилиндра бесствольных ракетниц, прижал их ногой к широкому валуну, и через секунду в небо ушли два сияющих белых шара сигнальных ракет. Алексей, уже потерявший какую-либо надежду, думал к этому времени только о том, что в плен ему попадать нельзя ни при каком раскладе. Даже выстрел в собственное, и без того имеющее не слишком правильные черты, лицо не изуродовал бы его до неузнаваемости, но другого выхода Алексей не видел: попытки объяснить корейцу, что от него потребуется, когда для этого придет время, провалились. Тот не только ничего не понимал, но и не пытался – слишком много сил отнимал у них всех бег. Четверть часа спустя, когда их осталось всего пятеро, впереди неожиданно начался самый настоящий бой – со стрельбой из всех видов оружия, криками и обильно поднявшимся вверх дымом. Столкнувшись с группой бойцов с сине-красными флажками на штыках и буквально прикрываясь их телами от пуль, летящих, как казалось Алексею, со всех сторон, они пробежали еще метров двести. |
