Еще через двадцать минут истребители и торпедоносцы начали возвращаться: поодиночке, а чаще небольшими группами по три-четыре машины. Короткая цепочка черных самолетов заполнила воздух над эскадрой движением, вызвав общий подъем настроения. Барражировавшие в небе «сифайры» воздушного патруля ходили над ними плотной «коробочкой», как наседка над цыплятами, собирая рассыпающиеся группы и подводя их к посадочным директориям. В течение пятнадцати минут сели все, и лихорадочно работающие матросы начали оттаскивать разнотипные самолеты к носовым подъемникам, стремясь освободить больше места для тех, кто прибудет следующими. Эфир затих, и горизонт тоже очистился, не проецируя более никаких теней. Все ждали, напряженно всматриваясь вперед, куда по-прежнему стремилась эскадра. Прошло еще пятнадцать минут. За это время на «Формидебл» сел лишь одиночный «корсар». Rebound landing, то, что «русски» называют «дать козла». Это был последний везунчик.

Вопреки классической традиции, старшие офицеры вернувшихся из вылета эскадрилий не были вызваны на мостик с докладом – наоборот, командир авиагруппы «Формидэбла» сам спустился вниз и в растерянности остановился перед небольшой компанией стоящих плечом к плечу офицеров. Среди серых от усталости лиц он заметил только одно из принадлежавших к аристократии авианосца: командиров истребительных эскадрилий и лидеров звеньев из самых опытных офицеров.

– Периман… – голос его прервался. – Где твои люди, где все?

Ответ майора, с трудом, казалось, держащегося на ногах, был таким же лишенным интонаций, как и его лицо.

– Спрашивай. Отвечу, если что знаю, – летчик глядел в пространство, застыв лицом, как избитый боксер.

– Рэндалл?

– В рундуке Дэви Джонса.

– Что? А Пэйдж?

– Спекся, – голос майора приобрел меланхоличный оттенок, что на фоне прежней бесцветности было большим прогрессом.

– Лейтенанты? Дэррил Алленби?

– Лишился места в кают-компании. Я сам видел.

– Уотсон?

– Бролли-хоп. Не повезло парню.

– Кромвелл, Пилкингтон, Фелпс, кто-нибудь?

– Все ушли на закат. Видел, как Джилмор в конце пытался приводниться. Стал землевладельцем.

– Дьявол… Черт его… Бедные ребята. Кто-нибудь еще?

– Фитцпатрик. Видел, как он падал. Джерри кончили его в конце концов.

– Они не джерри, Аллан!!! – голос сорвался на крик. – Это не джерри! Это чертовы Иваны!!! Как это могло быть?!

– Я не знаю, как это могло быть. Поверь мне, мы сделали все возможное, – интонации выжившего снова стали ровными и спокойными. – Но от моей эскадрильи остались три человека. Три. И я, старый пес. И я не знаю, кто еще из моих ребят плавает в пробковом жилете, дожидаясь помощи, которая не придет. Ты видел нас в деле… Какой была эскадрилья, что мы могли… Нас разорвали на части.

Он с болью посмотрел в лицо командиру своей авиагруппы.

– Они просто оказались лучше, вот и все. Как на «Индефатигейбл», кто там уцелел? Я видел, несколько «сифайров» отходили с боем…

– Не знаю пока. Надо запросить их. Латунные шляпы пока даже нами не поинтересовались.

– Может, ждут, что еще кто-то сядет?

– Я тоже жду…

Они, не сговариваясь, посмотрели в сторону севера, куда продолжали идти оба корабля.