— Да. От стыда. — Марк утерся рукой и продолжил уже успокоившись. — Я плачу от того, что больше не могу делать то дело, ради которого жил. — Но почему?

Марк опустился на кровать и резким движением задрал обе штанины. Я все понял. Каким же надо быть остолопом, чтобы не заметить этого…

Вместо ног у Марка были искусно выполненные протезы. Я почувствовал, как краска стыда заливает лицо. Усомниться в варркане — какая глупость?! Желая как-то сгладить ситуацию, я поинтересовался:

— Кто?

— Врон. Я слишком расслабился в чистой зоне. — Марк одернул брюки и встал. Краснота уже исчезла с его глаз. Объяснение дано, все точки поставлены на свои места. Такое иногда случается. Варрканы, в конце концов, обыкновенные люди. И они тоже чувствуют боль.

— Прости, Марк, я не думал. Все-таки он настоящий варркан. Минутная слабость прошла, передо мной снова стоял веселый трактирщик.

— Что ты собираешься делать?

— Думаю сходить проведать Преподобного Учителя.

— Рискованное дело, — Марк покачал головой, выражая свое несогласие. — Трое уже пропало. Мне не хотелось бы, чтобы с тобой случилось то же самое. Может, стоит для начала походить по городу и поспрашивать жителей? Лакмор большой, кто-нибудь да знает.

План подходящий, тем более, что у меня нет и такого. Только я не собираюсь долго расхаживать — время идет.

Марк ушел, чтобы заняться делами по гостинице. Я расположился в кресле и из укромного карманчика достал деревянную трубочку, которую тут же набил одной очень редкой травкой. Вокруг на расстоянии трех месяцев пути я не знал ни одного врача, который мог бы сказать, что курение вредит варрканскому здоровью. По моему мнению, варркан тоже должен иногда расслабиться, чтобы не чокнуться окончательно.

Никотин приятно наполнял легкие. Вообще-то курение не является моей привычкой. Скорее, наоборот. В лесу дым имеет слишком заметный запах и привлекает много нежелательных гостей. Но здесь, в городе, я мог позволить себе выкурить трубочку, тем более, что организм пинками вышвыривал из себя вредные соединения, не позволяя им рассосаться в крови. Именно поэтому алкоголь не действовал на меня вообще. А жаль.

Наступил вечер. Прелестное время, когда уже не чувствуется дневной жары жары, а ночь далека, и жители покидают дома, чтобы обсудить последние новости.

Постояв немного на пороге, я с некоторым сожалением снял куртку и, подозвав Пита, попросил отнести ее наверх. Слишком душно, чтобы напяливать на себя кожаную кошелку, набитой всякой всячиной. Вряд ли она пригодится в городе. Я достаточно отлежал бока, чтобы не без удовольствия отправиться в город. Для начала, когда прохлада ночи далека, необходимо посетить бедняцкие районы. Бедняки и нищие обычно разговорчивы.

Неторопливо прогуливаясь мимо лавок, я то и дело останавливался поболтать с мило улыбающимися симпатичными хозяйками и ленивыми, неповоротливыми хозяевами. Первые, сверля меня черными глазками, выбалтывали нужную и ненужную информацию. Вторые, узнав, что я остановился просто поболтать и покупать ничего не собираюсь, отделывались пустыми фразами типа: (Проваливай отсюда, бродяга). Но чаще всего обитатели этого благословенного города молчаливо поворачивались ко мне жирными затылками и прятались в глубине лавок.

Я шлялся уже минут сорок, и уже полчаса, как за мной шел хвост. Для такого большого города работал явно не профессиональный шпик. Слежку этого дилетанта заметил бы даже пастор Шлаг. Но, чтобы окончательно убедиться в подозрениях, я воспользовался приемами, позаимствованными из фильмов про шпионов. Несколько раз нагнуться и, за неимением шнурков, любовно обтереть носки сапог, не составило для меня никакого труда. Зато я убедился, что парень прилип именно ко мне.

Проанализировав причины, по каким могла вестись слежка, я пришел к выводу, что сам являюсь причиной.