— Ну раз общество наставивает, придется спеть, но, товарищи — песня на этот раз будет не о море. Я, как вы знаете, сейчас временно списан на берег. Наверно, за слишком большую инициативность, — начал Балк, проверяя настройку гитары, — и вот по примеру нашего командира, решил не только построить бронепоезд, но и сочинить ему боевой гимн. Так что не обессудьте — сегодня не о море. Ну, по крайней мере, для начала:

По рельсам скаты грохота-али,

Бронь-поезд шел в последний бой.

А ма-ла-до-о-ва машиниста

Несли с пробитой головой.

Руднев, услышав знакомуюс детства мелодию, под которую и сам не раз слегка и не очень пьяным распевал "нас извлекут из под обломков", подавился шампанским. Откашлявшись и промакнув салфеткой подбородок, он с ненавистью уставился на «автора-исполнителя», бормоча себе под нос проклятья по поводу шуточек.

В броню ударила шимо-оза,

Погиб машинный экипаж,

И трупы в ру-убке па-ра-во-оза

Дополнят утренний пейзаж.

Вагоны пламенем объяты

И башню лижут языки…

Судьбы я вызов принимаю

Простым пожатием руки.

Не дождавшись упоминаний про танки, танкистов, болванки и прочие анахронизмы, Руднев позволил себе расслабиться, и теперь с интересом ожидал, каким еще образом его неугомонный соратник изнасилует старую добрую песню.

Нас извлекут из-под обло-омков,

Положут рядом на балласт

И залпы башенных орудий

В последний путь проводят нас

И полетят тут телегра-аммы

Родных и близких известить,

Что сын их бо-ольше не вернё-отся

И не приедет погостить.

Слушатели, к удивлению Руднева, внимали певцу с неослабевающим вниманием без всякого намека на улыбки.

В углу заплачет мать-старушка

Смахнет слезу старик-отец

И молода-ая не узна-ает,

Где машинисту был конец

А он на карточке смеё-отся

В газете "Русский инвалид"

В ва-ен-ной фо-орме, при пого-онах

Но ей он больше не жених.

Как будто дождавшись окончания последнего куплета, прервав на полуслове вопрос кого-то из офицеров насчет башенных орудий, истошно зазвенели колокола громкого боя. Собравшиеся нестройной гурьбой понеслись из кают-компании по боевым постам, создав короткую, но весьма плотную пробку в дверях. Столкнувшись с Балком, Руднев (они оба уже не имели постоянных боевых постов по новому штатному расписанию крейсера и благоразумно пропустили вперед остальных офицеров корабля) «нечаянно» всадил ему в бок локоть и прошипел на ухо — "предупреждать надо, ведь говорил же".

С верхней палубы донеслись частые выстрелы 75-миллиметрового орудия.

Оставшийся на мостике Великий Князь Кирилл немного погорячился и отдал правильный по содержанию, но идиотский по форме приказ. Когда из темноты в крейсер уперся луч прожектора, тот решил для начала осветить неизвестного и приказал навести на него прожектора и противоминные орудия. Когда в луче света обнаружился британский пароход, крадущийся в ночи без огней, Кирилл облегченно-разочарованно выдохнул и прокричал: "Огонь не открывать!". Увы, одно из 75-мм орудий правого борта было укомплектовано исключительно новобранцами (всех понюхавших пороху перевели на орудия калибром посолиднее, как более надежных). Услышав в ночи долгожданное "Огонь…", наводчик выпалил, не дожидаясь продолжения фразы.