Подняв одеяло, она встала и тихо проскользнула в спальню, еще точно не зная, что она надеется там найти. Габриэль спал, растянувшись на животе среди разворошенного постельного белья, с руками под головой. Шелковая простыня соскользнула с одного бедра – мускулистого бедра, покрытого такими же золотистыми волосками, что и его грудь. Саманта точно знала, как он заработал эти мускулы – езда верхом, охота, расхаживание по палубе с приказами своим подчиненным.

Она осторожно подошла поближе к его кровати. Несмотря на месяцы, которые он провел взаперти в этом доме, тугая и гладкая кожа его спины еще полностью не потеряла загар. Привлеченная оттенком расправленного золота, Саманта протянула к нему руку. И хотя кончики ее пальцев едва коснулись его плоти, толчок осознавания пронзил ее, обдавая жаром кожу.

Потрясенная своей наглостью, она отдернула руку. Небрежно бросив одеяло на него сверху, она быстро пошла к двери. Она представляла, что подумали бы миссис Филпот и другие слуги, если бы поймали ее выходящей из спальни графа на рассвете, с раскрасневшимся лицом и припухшими со сна глазами.

Вцепившись в перила, она на цыпочках заторопилась вниз по лестнице. Она почти дошла до своей комнаты, как вдруг услышала веселое звяканье этажом выше. Саманта замерла на месте от внезапной ужасающей мысли, что Габриэль, возможно, только притворялся спящим.

Колокольчик зазвонил снова, его звук стал более настойчивым.

Сгорбившись, она медленно повернула назад и потащилась обратно вверх по лестнице.

К началу полудня адское эхо колокольчика, казалось, навсегда поселилось в голове Саманты. Она стояла на коленях на полу гардеробной Габриэля и тянулась за шелковым шейным платком, который выскользнул из ее руки, когда колокольчик зазвонил снова. Резко подняв голову, она ударилась о полку шкафа над собой. Полка наклонилась, сверху на нее свалилась дюжина бобровых шляп.

Скинув их с себя, она пробормотала:

– Не представляю, зачем мужчине с одной головой нужно столько шляп.

Она появилась из душной гардеробной с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу, и с двумя шейными платками, которые она держала, словно пару ядовитых змей.

– Вы звонили, милорд? – прорычала она.

Несмотря на то, что солнечный свет, проникающий в окно, создавал над его взъерошенными волосами рафаэлевский нимб, испорченное шрамом лицо Габриэля больше соответствовало мрачному лицу принца–деспота, привыкшему к удовлетворению всех своих прихотей.

– Я просто хотел знать, куда вы ушли, – сказал он, его обвиняющий тон был еще более мрачен, чем обычно.

– Я загорала на пляже в Брайтоне, – ответила она. – Не думала, что вы будете по мне скучать.

– Есть какие–нибудь новости от моего отца или его врачей?

– Нет, я проверяла десять минут назад.

Его рот напрягся в молчаливом упреке. Они оба были в плохом настроении весь день. Несмотря на то, что она проспала целую ночь, Саманту все еще преследовали тот неуловимый эпизод сна и вероятность, что он мог узнать о ее глупой беспечности. Что, если он подумал, что она патетичная высушенная старая дева, жаждущая мужского прикосновения?

Отчаянно желая восстановить хоть какое–то подобие приличий между ними, она натянуто произнесла:

– Я провела в вашей гардеробной полдня, сортируя ваши шейные платки по тканям и длине, как вы приказали, милорд. Конечно, не может быть ничего более неотложного, чем это дело.

– Здесь очень жарко. – Габриэль прижал ко лбу тыльную сторону ладони. – Думаю, у меня может быть лихорадка. – Он сбросил одеяла, открывая бесстыдную длину своих мускулистых бедер. Саманта была благодарна, что этим утром он надел бриджи – даже если они были только до колена.