– Одна из ваших старых тростей. И очень элегантная, должна сказать.

Изящные пальцы Габриэля ощупали красивую львиную голову, вырезанную на ручке из слоновой кости, и его подозрительный взгляд стал еще более мрачным.

– Что хорошего в прогулочной трости, если я не могу видеть, куда иду?

– Я как раз об этом. Мне пришло в голову, что если вы надеетесь хоть когда–нибудь прекратить натыкаться на все в доме, как слон в посудной лавке, вы должны узнавать, что перед вами до того, как вы врежетесь в предмет.

Выражение его лица стало еще более задумчивым, потом Габриэль поднял трость и описал ею широкий круг вокруг себя. Саманта пригнулась, поскольку трость просвистела мимо ее уха.

– Не так! Это же не сражение на мечах!

– Если бы это было оно, то у меня был бы хороший шанс.

– Только если бы ваш противник также был слепым. – Сердито вздохнув, Саманта обошла его и встала сзади. Потянувшись из–за его спины, она накрыла его пальцы своими так, чтобы они оба крепко держались за набалдашник трости. Она заставила его опустить наконечник трости до уровня пола, а затем провела его рукой осторожную дугу. – Вот так. Просто ведите ее медленно. Вперед и назад. Туда и сюда.

Убаюканные ее гипнотическим, монотонным голосом, их тела какое–то время двигались из стороны в сторону, словно в ритме некоего примитивного танца. Саманту захватило странное ощущение от прикосновения ее щеки к его рубашке, облегающей спину. От него шел теплый и упоительно мужской запах, чем–то напоминающий о поляне нагретых солнцем сосен в ленивый летний день.

– Хм … мисс Викершем?

– Хм? – переспросила она, все еще пребывая в своих мечтательных грезах.

Голос Габриэля подрагивал от едва сдерживаемого веселья.

– Если это прогулочная трость, разве мы не должны с ней пройтись?

– О! Конечно, должны! – Резко отдернувшись от него, она убрала с горящей щеки выбившуюся прядь волос. – Я имею в виду, что вы должны. Если вы отойдете сюда, в угол, я разработаю для вас пути и предметы, чтобы вы смогли попрактиковать свои навыки.

Недолго думая, она схватила его за предплечье. Габриэль напрягался, сопротивляясь каждым мускулом. Она попыталась силой потянуть его, но его ноги не сдвинулись с места. Саманта осознала, что она впервые попыталась куда–то его отвести. Даже Беквит, сопровождая его по дому, не смел прикасаться к нему, за исключением кратких указаний о желаемом направлении.

Она ждала, что он стряхнет ее руку и взорвется, что не собирается терпеть, чтобы его водили как беспомощного ребенка. Но почти сразу же она почувствовала, что из–под ее руки, крепко, но нежно держащей его руку, начинает уходить напряжение. И хотя его нежелание идти все еще было ощутимо, когда она двинулась с места, он пошел за ней.

С помощью Питера и Филиппа она сгруппировала пару греческих диванов, три стула и две оттоманки так, чтобы комната стала похожа на загроможденную гостиную. Среди мебели также оказались два или три случайных стола и два пьедестала, одинаковых, но с разными статуэтками – Афины, богини мудрости и Дианы, богини охоты. Саманта также расставила на столах фарфоровые статуэтки и другие хрупкие предметы, полагая, что Габриэль должен учиться находить путь, как среди больших, так и среди маленьких препятствий.

Наконец, она поставила его перед готовой работой.

– Это на самом деле очень просто. Все, что вы должны сделать, это использовать трость, чтобы пройти до противоположной стены гостиной.

Он нахмурился в пространство перед собой.

– Если у меня ничего не выйдет, вы побьете меня этой тростью?

– Только если вы не будете держать свой язык в рамках приличий.

Несмотря на то, что Саманта заставила себя отойти от Габриэля, она не могла заставить свои руки не сделать издалека мелкие беспомощные взмахи вокруг его плеч.