Меня поддержали премьер Столыпин и ЕИВ. Церковь попыталась было развернуть пропагандистскую работу среди прихожан и предать меня анафеме со всех церковных кафедр, но обер-прокурор Синода, как государственный служащий высокого ранга, пресек на корню эту антиправительственную деятельность. На этом дело и затихло.

В Синод было внесено предложение создать целый сонм российских церковных орденов, по примеру папы римского, и награждать от имени церкви всех сочувствующих и помогающих церкви и государству, но на прошении была наложена подготовленная мною резолюция о том, что у России достаточно орденов, чтобы отмечать ими заслуги своих подданных и государственных деятелей других государств.

ЕИВ и его духовник Григорий Распутин были в престарелом возрасте, но сохраняли здравый ум, и было неизвестно, сколько они еще проживут, и кто будет следующим царем или царицей в Российской империи.

Я же был на пенсии и наслаждался спокойной жизнью, отклоняя предложения съездить на черноморское курорты Турции или на средиземноморье. В верхах я не толкался, и после смерти Столыпина обо мне забыли практически полностью. Вполне естественный процесс. Я не ходил по школам и не завывал в телевизионных программах, стуча себя коленкой в грудь и с пеной у рта доказывая, что я – это Ангел. Нет никаких ангелов.

Перед пенсией ЕИВ вручил мне погоны флигель-адъютанта его собственной свиты и посетовал, что не может вручить мне генеральские погоны, так как у меня нет необходимого ценза командования полком. Закон есть закон и законам подчиняются все, от крестьянина до императора. И какое совпадение: начинал с погон с императорским вензелем и заканчиваю службу с императорским вензелем.

Где-то в 1958 году я прогуливался в районе Баскова переулка в Петрограде, и из подворотни вышел маленький мальчик, лет шести.

– Дядь, а дядь, – спросил он, – а что лучше, джиу-джитсу или дзю-до?

Район этот в Петербурге не отличался особым спокойствием или благонравностью его жителей, поэтому я проверил, как легко мой персональный пистолет а-ля Макаров, сделанный под моим непосредственным руководством, может быть пущен в дело.

Обычно взрослые подсылали малолеток к респектабельным гражданам, ребенок оскорблял взрослых, за что ему следовало бы надрать уши, но тут появлялись великовозрастные дяди и с криками «Ты почто к ребенку пристаешь» избивали и грабили оказавшихся в несчастливом месте добропорядочных граждан.

– Дзю в переводе с китайского языка, – сказал я, – означает цифру девять. То есть нужно девять раз подумать, чтобы заняться этим видом борьбы, и еще девять раз подумать после. Так что, пацан, давай иди, думай.

Мальчик ничего не ответил и ушел в свою подворотню. Никто из взрослых из подворотни не появился.

«Повезло им, – подумал я, – да и этому пацану тоже повезет».

Глава 69

Эксгумацию могилы его благородия мы проводили ночью. Смотрителем кладбища оказался мой бывший сослуживец, который и организовал ночную раскопку могилы.

Прошел год со дня смерти нашего товарища, а вдова все не верила в то, что в гробу кто-то есть, вот мы и решили развеять ее сомнения. Говорят, что после отпевания гроб открывать нельзя, но его благородие со скепсисом относился ко всем церковным церемониям, хотя в церковь ходил регулярно.

Мы подсвечивали фонарями, а двое рабочих сноровисто орудовали своими лопатами, выкидывая землю на предварительно подстеленный брезент.

– Глянь-ко, Вань, – сказал один, – земля словно пух какой, совсем не слежалась, как будто вчера усопшего хоронили.