— Я в порядке, я в порядке, — твердил он кому-то. Другой сержант, ослепший от удара сабли по глазам и с пронзенным пикой животом, проклинал все на свете. Лейтенант с почти отрубленной рукой, пошатываясь, будто пьяный, бродил среди тел.

Выжившие оттаскивали еще живых от мертвых, а мертвых от королевского знамени. Рядом с ним лежал майор, отчаянно пытавшийся спасти знамя подразделения. Он был мертв, проткнут пикой, все еще торчавшей из спины. На майоре были белоснежные чулки и танцевальные туфли с золотыми пряжками, а на кивере странным образом сохранилось неповрежденное страусиное перо. Солдат сорвал с него это перо и выбросил прочь.

В четверти мили к югу к своим сослуживцам медленно скакал окровавленный французский гусар. В руке он держал захваченное знамя, которым размахивал и что-то победно кричал. Его друзья скакали за ним и хлопали в ладоши.

Шарп из-за деревьев наблюдал за ним с винтовкой в руках. Гусар пока был в пределах досягаемости. Харпер со своей винтовкой стоял рядом с Шарпом, но никто из них не поднял оружие. Они однажды покинули поле боя с вражеским знаменем в руках и теперь спокойно наблюдали за таким же триумфом другого человека.

— Он будет офицером еще до наступления ночи, — сказал Харпер.

— Ублюдок это заслужил.

Позади Шарпа стояли личные волонтеры Принца Уэльского с бледными лицами. Даже ветераны, прошедшие через испанскую кампанию стояли молча. Они были испуганы, но не врагами, а некомпетентностью собственных офицеров. Полковник Форд не подошел к Шарпу, а стоял в отдалении и удивлялся, почему это его рука трясется как осенний лист на ветру.

Д`Аламбор с саблей в руке подошел к двум стрелкам. Он посмотрел мимо них на захваченное знамя 69-го батальона и покачал головой.

— Я пришел поблагодарить вас. Если бы вы не приказали убегать, мы были бы мертвы. А я только что стал майором.

— Поздравляю.

— Я тоже очень доволен. — с сарказмом сказал д`Аламбор. Он хотел этого повышения, ведь только из-за него он остался в батальоне, но не такой ценой.

— Ты остался в живых, Питер, — успокоил его Шарп, — ты жив.

— Чертов ублюдок, — злобно посмотрел д`Аламбор на Форда. — Ублюдок, ублюдок и еще раз ублюдок. Почему он не приказал встать в каре?

Прозвучал рожок. На перекрестке появились свежие войска. Масса людей вставала в линию поперек поля. Артиллерия была среди пехоты, а также куча всадников. Прибыла британская кавалерия.

— Полагаю, теперь мы выиграем сражение! — д`Аламбор медленно вложил саблю в ножны.

— Пожалуй, — сказал Шарп.

Но пока были только поражения.

Зазвучали барабаны, мушкеты опустились параллельно земле, и линия британской пехоты пошла вперед. Пехота пошла по смятой соломе, по лужам крови среди трупов людей и лошадей.

С южного края леса, где люди Принца Веймарского продержались весь день, гвардейская дивизия атаковала фермы. Французская пехота пыталась дать им отпор, но не устояла. Красномундирники перешли ручей, отбили ферму Жемонкур, затем пошли вверх по склону. Далеко слева стрелки заставили французов отойти и из ферм на восточной стороне поля.

Каждый дюйм, захваченный днем маршалом Неем, был отбит. Британская линия при поддержке артиллерии и кавалерии надвигалась как сказочное чудовище. Французы, внезапно оказавшиеся в меньшинстве, отступили к Фрасне. Катр-Бра удержали, и дорога к пруссакам осталась открыта. Звуки битвы между Блюхером и Наполеоном все еще раздавались в вечернем небе, но уже темнело, да и тучи на западе закрывали остатки солнца.

Лорд Джон Розендейл, скакавший позади британской легкой кавалерии, остановился перед телом мертвого кирасира.