Сработало. Саша действительно задумалась. От нее же и правда зависит не многое. Совсем не так много, как она сама на себя пытается взвалить.

– Но я же обещал ответ на один вопрос, я о своем обещании помню, готов выслушать.

– Чемодан. Вы… – под чуть насмешливым взглядом Саша исправилась, – ты говорил, что из гостиницы привезли мой чемодан, когда я смогу получить свои вещи? И сумку.

– Вещи завтра, а вот сумку… Она не у меня. Это нужно спрашивать у Ярослава Анатольевича. Хотя зачем тебе сумка? Телефон, документы тебе не отдадут, а сама по себе она особой ценности не представляет. Или…

– Нет. Не представляет, просто я хотела получить обратно свои вещи.

– Я могу спросить у Ярослава Анатольевича, думаю, он не будет против…

– Нет! – уже дважды за меньше чем минуту, Саша его перебила. – Не нужно спрашивать.

– Как знаешь, Александра Константиновна. – Артем сделал в сторону двери несколько шагов, а когда поравнялся с Сашей, оглянулся, снова чуть сузил глаза, рассматривая девушку, как бы изучая. – Хотя, может я погорячился? Насчет не в моем вкусе?

Как он и думал, только немного расслабившаяся девушка, вновь моментально напряглась, схватилась за спасительную ручку. Похожа на перепуганного зайца. Усмехнувшись, Артем спокойно пошел дальше к двери.

– Меня можешь не бояться. Обещаю, я тебе вреда не причиню. Я просто пошутил, – снова улыбнувшись, мужчина вышел.

Если физически они и правда не причинили ей вреда, то морально Саша чувствовала себя совершенно истощенной. Пошутил… Его шуток и угроз Самарского вполне достаточно, чтобы руки еще долго тряслись, не переставая.

– Нет. Я не допущу, чтоб этот щенок помыкал мной, как и когда ему захочется. Не дорос еще сопляк, чтоб за шантаж браться!

– Что мы тогда делаем? – Ковальский Эдуард, тот самый юрист, знал Титова долго, достаточно долго, чтобы понимать – задавать вопросы о причинах ему сейчас не следует, его должны волновать лишь указки к действиям.

– Ничего, я отказал журналу в интервью, помнишь? – собеседник кивнул. – Скажу, что передумал, дам интервью, где расскажу о серьезности своих намерений. Я не собираюсь плясать под дудку Самарского, сначала мы возьмем тендер, а потом он получит по заслугам за то, что ввязался во взрослые игры.

Ни слова о Саше, это Эдуард тоже отметил. Лишь плоскость бизнеса, месть за то, что влез во взрослые игры, а не похитил дочь. Одно из двух: либо Титов пытается таким образом защититься сам от тех чувств, которые должны обуревать родителя, у которого пропал единственный ребенок, либо он просто не понимает, что же произошло.

– Ты знаешь, где они ее держат? – кроме всего прочего, Эдуард считал себя другом мужчины, и такие вопросы ему, как другу, были позволены.

– Нет, – Константин взял со стола дротик, метнул его в мишень на противоположной стене. Давно пора повесить там фотографию щенка. – Его не могут засечь.

– В офисе заседает Димочка Ермолов, помнишь, блондин? – Титов кивнул. – Самарский в отъезде.

– Еще бы… Искренне надеюсь, что этот придурок развалит Самарскому все к чертям, пока он сам пытается тягаться со мной!

– Я до сих пор не могу понять, Костя, как она оказалась в Париже одна? Ведь ты знал, что…

– Что? Что я знал? Я понятия не имел, что этот придурок возьмется за подобный абсурд! Я для того и отправил их подальше, чтоб не нарвались здесь.