– Вы считаете это вполне возможным, а сами советуете мне съездить в Чичестер и купить траурные платья, которые, смею вас уверить, я не собираюсь носить.

– Надеюсь, что вы хорошенько все обдумаете и измените свое решение, мадам. Никогда не следует раздражать людей… Вижу, вы уже убрали эту комнату, и она сразу приняла более живой и уютный вид. Но в Хайнунсе остается еще очень много работы, которая отнимет у вас немало времени. Мне кажется, вам не следует забивать себе голову ненужными тревогами. Я уверен, эти люди меньше всего хотят прибегать к насилию и едва ли вновь повторится то, что произошло прошлой ночью. Сейчас нам следует ждать от них более хитрых и тонких действий.

– Но Нед, неужели ты не понимаешь, что я должен остаться в Хайнунсе? – взмолился Ники. – Кузина Элинор будет чувствовать себя со мной более спокойно и уверенно, не так ли, кузина?

– Конечно, и речи не может быть о вашем отъезде до тех пор, пока вы хотя бы немного не окрепнете! – согласилась кузина Элинор. – Милорд, вы не можете везти его по такому холоду, когда ему следует лежать в постели! Можете мне поверить, мы с мисс Бекклс будем очень внимательно и заботливо ухаживать за ним.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь и очень вам обеим за это благодарен, – кивнул Эдуард Карлион. – Вы или Ники не заглядывали в стол в надежде найти разгадку тайны?

– У меня чесались руки порыться в бумагах кузена, однако кузина Элинор запретила мне даже приближаться к столу, – покачал головой юноша.

– Очень мудрое решение. Завтра в Сассекс должен приехать Финсбэри, и я немедленно привезу его в Хайнунс. А тем временем нам следует убедиться, что в этом столе нет никакого опасного документа.

С этими словами лорд Карлион подошел к столу, сел за него и открыл верхний ящик. Он выложил на стол гору бумаг и принялся раскладывать их по разным кучкам. Все остальные ящики тоже оказались забиты бумагами. Ники предположил, что в столе есть тайник, но его подозрение не подтвердилось.

Карлион спрятал все бумаги обратно и заявил:

– Здесь только самые обычные счета.

– О Боже милостивый! – воскликнула Элинор. – Там столько счетов, что, скорее всего, через день-другой мне начнут докучать кредиторы! Иногда я думаю: вот если не встретила бы я вашу светлость, милорд, жила бы сейчас тихо и мирно в доме миссис Макклсфилд.

– Да уж! Но убежден, что вы быстро обнаружили бы, какой властный у нее характер или какие избалованные у нее дети!

– Ерунда! Напротив, полагаю, у миссис Макклсфилд очень приятный дом! – твердо возразила миссис Чевиот.

– Любовь моя, ты ведь не можешь отрицать, что почти не знаешь эту миссис Макклсфилд! – напомнила мисс Бекклс своей бывшей ученице. – По дороге я рассказала его светлости, с каким мужеством ты переносила все удары судьбы, и я благодарю Бога, что ты попала в такие хорошие руки.

– Хорошие руки? – Оскорбленная вдова от возмущения даже открыла рот. – Беки, ты в своем уме? Если ты имеешь в виду лорда Карлиона, то я очень сомневаюсь в этом. Я не сделала его светлости ничего плохого, а ты посмотри только, чем он мне отплатил. Милорд заставил меня выйти замуж за человека, погрязшего во всех мыслимых и немыслимых пороках, привез меня в этот ужасный дом, где все покрыто толстым слоем пыли и вот-вот рассыплется от старости, где в спальнях по полам бегают мыши. Он привез меня в дом, в который французские агенты входят и выходят, когда им заблагорассудится, и при этом стреляют в каждого, кому вздумается приказать им стоять на месте. Его светлость самым грубым и жестоким образом сообщил мне, что мой муж умер, оставив после себя кучу долгов, которые, скорее всего, придется оплачивать мне.