А потом, глядя из-за его плеча на горящие в солнечных лучах витражи собора, что-то такое поняла в себе самой, отчего ей стало тоскливей, чем тогда, когда она, набирая номер Николы, остановилась на мосту.
Божена внезапно ощутила острую тоску по собственной слабости. Только сейчас она почувствовала, что за все эти годы ей ни разу не удалось отведать блаженной слабости женщины перед мужчиной.
И теперь, когда эта слабость нахлынула, Божена последним в их любви усилием воли сделала Томаша сильным.
Весь этот вечер и ночь он был с ней мужчиной – бесспорным, недосягаемым. А она, отпустив голубей своей смешливой натуры в небо будущего – уже скорого – одиночества, плыла по реке его власти, не глядя в это небо.
А наутро она уже рассталась с ним внутренне, не чувствуя в себе больше привязанности к этому человеку. И теперь ее беспокоила только судьба Николы.
Глава 4
– … на площади. Жду!
Томаш поймал самый конец ее телефонного разговора.
Божена вышла из спальни. Пока он был в ванной, она успела одеться и теперь выглядела отчужденной. Такая перемена не вязалась с ее ночной нежностью и податливостью.
Стоя под упругими струями, он чувствовал, как вода смывает с него коросту лжи. Будто и в любви возможен круговорот – и вот они снова проснулись свежим утром, а до вечера еще так далеко…
Он решил остаться сегодня дома и провести этот день с Боженой. Он вообще хотел бы уехать с ней вдвоем куда-нибудь подальше от города, которому известно о его недавнем прошлом.
В том, что все уже в прошлом, он не сомневался.
Прошедшая ночь с Боженой сделала Николу зыбким воспоминанием. Он ворошил свою память, и она охотно избавлялась от тоски, превращая то, что еще вчера так волновало и манило его, в плоские бестелесные фотографии.
И когда он запахивал халат, все уже было решено. Завтра же они отложат всю работу и отправятся в путешествие! И даже думать не надо куда.
Пусть это будет для Божены сюрпризом. Сегодняшний день они проведут не выходя из дома. Как же давно они не были здесь счастливы вместе! А завтра он позвонит в Чедок, в одну из самых волшебных на свете контор – контору путешествий, и пусть им устроят праздник.
Направляясь в душ, он оставил Божену нежиться в ворохе тонкого, смятого за ночь белья. Он не отказался бы поплескаться под душем вместе с ней – жаль, что она не захотела. Но сейчас он вернется и возьмет ее, теплую, сонную. А потом они закажут завтрак – да хоть из ближайшего погребка. И бутыль деревенского вина, которую прислала им мама Божены, – за неделю у них не нашлось повода распечатать ее – придется кстати…
Они стояли в дверях спальни: она – в строгом, редком на ней костюме, он – во влажном полураспахнутом халате. Казалось, что никогда эти два человека и не были вместе, а сейчас лишь столкнулись случайно, будто перепутав двери. Томаш торопливо отмахнулся от наваждения, но все же сказал Божене:
– Думаешь, мне приятно гулять с синим чулком?
Божена ответила ему вежливо, даже подчеркнуто вежливо. Пока он говорил, она подошла к зеркалу и, стоя к Томашу спиной, принялась укладывать волосы. И ему показалось, что это не она сама, а ее отражение разговаривает с ним.
– Извини, я забыла тебе сказать вчера… – На мгновение она нырнула в облако лака для волос, Томаш чихнул от резкого искусственного запаха, ударившего ему в нос, и не расслышал ее слова. – …назначил мне встречу. Помнишь, он когда-то предлагал мне с ним поработать? Сейчас он готовит каталог к выставке, я думаю: не согласиться ли мне? Надо, конечно, сначала посмотреть на его возможности, не кустарь ли он… А ты как полагаешь?
Не теряя времени, Божена зажала шпильки губами и, закручивая волосы в тугой жгут, быстро перебирала длинными пальцами. |