— За Норвена!

Джеймс с силой выбросил вверх руку, сжатую в кулак, и тоже прокричал:

— За Норвена!

Пришпорив лошадь, он погнал ее навстречу приближающимся всадникам. Алина крепко обхватила мужа за талию и прильнула к нему, моля Бога о том, чтобы успеть добраться до войска графа Ричарда.

Джеймс мчался вперед, радостно смеясь. Холодный ветер освежал его разбитое лицо. Голоса преследователей за их спинами постепенно стихли, и стук лошадиных копыт стал удаляться. Алина подняла голову и взглянула через плечо Джеймса. Войско Танфорда обратилось в бегство.

— Джеймс! Они повернули назад! Тот остановил лошадь и обернулся.

— Далеко не уйдут, — засмеялся он. — Ричард разобьет их в пух и прах, — несмотря на разбитое лицо, Джеймс широко улыбнулся.

Войско Норвена, настигая убегавших, обтекало их с обеих сторон, как вода — камень. От увиденного Алина пришла в неописуемый восторг. Но потом резкая боль снова напомнила о себе и, обхватив живот обеими руками, она забыла и о Норвене, и о сражении. Забыла обо всем на свете, кроме ребенка, отчаянно пытавшегося выйти из нее. Алина громко застонала. Джеймс взглянул на нее, и радость тотчас же сменилась страхом. У жены начались роды, а он совсем один в этом поле.

— О Боже.

— Джеймс, помоги мне! Прошу, помоги.

Джеймсу стало страшно. В голову лезли ужасные мысли. Алина может умереть у него на руках, и убьет ее ребенок, которого зародила в ней его страсть. Джеймс достойно выдержал все пытки Танфорда, но теперь его охватил безумный страх.

Алина снова застонала от боли, и этот стон вывел Джеймса из состояния оцепенения. Он понял, что не может сидеть здесь, как последний дурак, и смотреть на страдания жены. Спрыгнув с лошади, он бережно снял Алину и понес ее к хижинам, видневшимся неподалеку.

Хижины оказались пустыми, их обитатели, увидев приближение войска, благоразумно спрятались. Джеймс осторожно положил жену на груду одеял у стены. Кругом было грязно. Тетя Маргарет, конечно, возмутилась бы подобной обстановкой, но он не мог предпринять ничего другого. Хорошо еще, Алина не на ветру и холоде. В очаге, посреди хижины, даже горел огонь.

Джеймс взял руки Алины в свои, и она с такой силой сжала их, что ему стало больно. Но он старался не обращать внимания, сосредоточившись на бледном, мокром от пота лице жены, искаженном страданием. Наконец, боль немного отпустила, и Алина расслабилась.

— Что мне делать? Я не знаю.

— Я тоже, — судорожно переведя дыхание, отозвалась Алина. — Но бояться, думаю, не стоит. Несмотря ни на что, ребенок родится.

Накатила очередная схватка, Алина опять застонала и изо всех сил сжала руки мужа. Джеймс терпеливо ждал, а где-то далеко звенели мечи, ржали лошади и кричали люди.

— Твой ребенок, — тяжело дыша, произнесла Алина, — просто не мог не родиться в разгар боя!

Джеймс нашел в себе силы улыбнуться. Страх уже ушел, хотя волнение осталось. Он здесь, рядом с женой, чтобы помочь ей и не дать умереть. Он ни за что не даст ей умереть.

— А моей жене, — отозвался Джеймс, — могло приспичить рожать в разгар боя!

Услышав за дверью торопливее шаги, Джеймс резко обернулся и выхватил единственное оружие, которое у него было — длинный нож, спрятанный в длинном рукаве монашеской рясы. Его дал Стивен еще в Танфорд Холле. На пороге появилась взволнованная Джемма.

— С Алиной все в порядке? Что случилось?

— У нее начались роды! — резко ответил Джеймс.