– Ну и что с того? – возмутился кондуктор. – Если вы на кладбище приехали, значит, деньги у вас с собой были?

– Да нет, видите ли, меня туда привезли... Я в гробу лежала... Меня похоронили...

С чокнутыми боятся связываться, так что кондуктор прекратил домогаться оплаты проезда. Умершая беспрепятственно доехала до своей остановки, вышла и отправилась домой. Позвонила в дверь квартиры, ей открыл муж, точнее говоря, вдовец, и тоже свалился в обмороке. Лишилось чувств еще несколько человек, но у кого-то нервы все-таки оказались покрепче; позвонили в «Скорую помощь» и в милицию, приехали и те и другие.

Оказалось, что врач, который констатировал смерть, был слишком молодой и неопытный. Женщина вовсе даже не умерла, а была в коме или летаргии. Словом, так это по науке доказали. Тут же мусора потрусили на кладбище, где застали лежащую без памяти кладбищенскую гиену и с удовольствием замели.

После чего состоялось судебное разбирательство.

Во время разбирательства свидетельница, то бишь покойница, очень просила, чтобы обвиняемому дали самое мягкое наказание, ведь он ей как-никак жизнь спас. А вор бухнулся на колени и в присутствии многочисленных свидетелей поклялся страшной клятвой, что ни за какие коврижки больше ноги его не будет ни на одном кладбище.

Это никакие не выдумки, кто хочет, пусть покопается в документах сороковых годов в Шленске. Когда-то «Пшекруй» напечатал самый мудрый лозунг в мире: «Нет на свете ничего более неправдоподобного, чем действительность».

* * *

Одному Господу ведомо, что мне еще вспомнится. Теперь, кстати, память услужливо подсунула жуткие истории из детства.

Понятия не имею, что такого я могла натворить, но почему-то я вдруг пришла к выводу, что совершила какой-то тяжкий грех. Было мне тогда лет десять, и я, как уже писала, зачитывалась книжками. Осудив себя как достойное наказания существо, я решила сама себя покарать за грех. Наверное, мне хотелось заодно испытать свою силу воли, но, как бы там ни было, я наложила на себя торжественную епитимью: за целый день не прочитать ни единой буквы.

Смилуйся, Господи, надо мной, грешной! До сего дня помню страшные муки тех суток. Мне в жизни не приходило в голову, что нас окружает столь невероятное количество печатных слов. Куда ни кинешь взгляд, всюду натыкаешься на тексты! У меня были свои представления о честности, если сказано: не прочитать ни слова, значит, ни слова! А слова валились на меня градом, мир состоял из газет, вывесок, шкаф с книгами так и притягивал взгляд, а названия книг сами бросались в глаза! Как же я намучилась, силясь не прочитать за день ни слова!..

Тот день, мне кажется, длился целую вечность. В глубине души я тихо радовалась, что не дала зарок на неделю...

Разные люди подсказывают мне воспоминания, в памяти оживают тысячи забавных пустяков, обрывков информации, каждый из которых способен вдохновить на творчество. Предупреждаю, что собираюсь укротить свою правдивость и никогда больше не рассказывать, что было на самом деле и кто есть кто.

А взять хотя бы историю с Мацеком... Ладно, так уж и быть, открою, что речь идет о Мацеке, которого я описала в «Бесконечной шайке» и с которым вместе работала в «Энергопроекте». Дело было, кажется, в пятидесятые годы. У нас в Польше как раз проходил слет молодежи или какой-то фестиваль. Со всего мира съехалась младая поросль. Я переживала адские муки, видя, как одеты девушки моего возраста, ну да не о том речь. Танцы, гулянья, веселье вспыхивали где попало, атмосфера в городе царила, как на карнавале в Рио-де-Жанейро, сплошное веселье и беззаботность.

Мы были молоды и влились в танцующую толпу. Мацек стал флиртовать с девушкой и машинально заговорил с ней по-английски. Девушка, наша соотечественница, при звуках иностранной речи расцвела и засияла звездным блеском.