— Он подонок. — Это правда, хотя и не вся.

Ракель крепко обхватила себя руками.

— Он преследует... так себя ведет... О боже! Ладно. Все хорошо.

Я всматривалась в темноту, пытаясь убедиться в том, что Эрик в самом деле ушел. Шаги его затихли, и я больше не видела его светлой куртки. Он ушел, во всяком случае на время, но я ему не доверяла.

— Пошли, — сказала я. — Давай быстренько переберемся на ту сторону.

Слишком потрясенная, чтобы задавать вопросы, Ракель молча направилась за мной. Примерно через четверть мили мы нашли небольшой каменный мостик. Похоже, им нечасто пользовались, и нескольких камней не хватало, но Ракель не жаловалась и ни о чем меня не спрашивала, пока мы переходили через речку. Если бы Эрик очень захотел, он тоже мог бы перейти на ту сторону, но природное отвращение к текущей воде плюс страх перед миссис Бетани почти наверняка защитят нас.

— Ты как? — спросила я, оказавшись на другом берегу.

— Хорошо. Со мной все хорошо.

— Ракель, скажи правду. Эрик преследовал тебя в лесу... ты вся дрожишь!

Кожа ее покрылась липким потом, но Ракель продолжала пронзительным голосом утверждать:

— Все хорошо!

Мы молча посмотрели друг на друга, потом она шепотом добавила:

— Бьянка, пожалуйста. Он меня не тронул. Так что со мной все хорошо.

Когда-нибудь она сможет мне обо всем рассказать, но не сегодня. Сегодня ее нужно уводить отсюда, причем быстро.

— Ладно, — сказала я. — Давай вернемся в школу.

— В жизни не думала, что буду рада возвращению в «Вечную ночь»! — Ракель рассмеялась каким-то ломким, прерывающимся смехом. Мы уже тронулись с места, но тут она остановилась. — Разве ты не собираешься позвонить в полицию, или учителям, или кому-нибудь?

— Мы все расскажем миссис Бетани, когда вернемся.

— Я могу позвонить прямо отсюда, у меня с собой мобильник. В городе он работал...

— Мы уже давно не в городе. Ты же знаешь, здесь нет сети.

— До чего глупо! — Она так дрожала, что ее зубы стучали. — Почему эти богатенькие сучки не велят своим мамочкам и папочкам заплатить за вышку?

«Потому что большинство из них не привыкли даже к обычным городским телефонам», — подумала я.

— Ну все, пойдем.

Ракель не дала мне обнять себя за плечи, пока мы шли в школу по замерзшему лесу, и все время крутила и крутила свой кожаный браслет.

Ночью, после того как она легла спать, я пошла к миссис Бетани в ее кабинет в каретном сарае. Учитывая ее пренебрежительное ко мне отношение, я предполагала, что директриса начнет сомневаться в моих словах, но этого не произошло.

— Мы об этом позаботимся, — сказала она. — Можете идти.

Я замялась:

— И это все?

— А вы думаете, что вам позволят обсуждать наказание? Может быть, самой его назначить? — Она выгнула бровь. — Я знаю, как поддерживать дисциплину в моей собственной школе, мисс Оливьер. Или вам хочется написать еще одно эссе, чтобы вспомнить?

— Я просто имела в виду... а что мы будем говорить остальным? Они захотят узнать, что случилось с Ракель. — Я уже видела красивое лицо Лукаса и слышала его вопросы о тех странностях, что происходят в «Вечной ночи». — Ведь она расскажет, что это был Эрик. Наверное, нам придется говорить, что это был грубый розыгрыш или что-нибудь в этом роде, да?

— Это звучит разумно. — Почему у нее такой веселый вид? Я поняла, в чем дело, как только миссис Бетани добавила: — Вы становитесь специалистом по обману, мисс Оливьер. Наконец-то прогресс.

Боюсь, что она не ошибалась.