Что делал Дежнев в Москве после сдачи «соболиной казны», неизвестно. Возможно, что он как сведущий человек провел весь остаток жизни при Сибирском приказе и мог видеть у подьячих приказа чертежи Сибири, на которых была явственно обозначена «каменная преграда» — мыс Дежнева. Ошибочно думать, что современники великого морехода ничего не знали о его трудах и подвигах.

«…А есть проход в Китайское царство», — обмолвился ученый-хорват Юрий Крижанич, проживший много лет в Сибири.

«…Сибирь, Даурия и Китай (или Сина) с востока омываются одним сплошным океаном», — говорил Крижанич в другом своем произведении.

Есть и еще целый ряд свидетельств русских и иноземцев, говорящих о том, что открытие Дежнева еще в XVII веке стало достоянием народа.

В архиве Сибирского приказа хранится книга, помеченная № 1344. Она содержит записи о выдаче денежного, хлебного и соляного жалованья служилым людям Якутского острога. «Семен Дежнев во 181 году на Москве умре, а оклад его в выбылых», — записано на 377-м листе этой отчетной книги. Вот и все, что мы знаем о смерти в 1673 году Семена Иванова Дежнева.

Он прожил на свете около 70 лет и добрых полвека из них отдал скитаниям. Одним из первых русских людей он побывал на Яне и Индигирке, жил на Оленеке, участвовал в открытии Колымы и строительстве там самого северного в тогдашней Руси поселения. Он открыл пролив между Азией и Америкой, отыскал и исследовал Анадырь. Возможно, им были сделаны еще и другие открытия, однако мы пока ничего не знаем о них: далеко еще не все архивы найдены и изучены нашими историками и географами.

В СТОЛЬНОМ ГОРОДЕ КАНБАЛЫКЕ…

В 1658 году ученые сочинители Посольского приказа приступили к составлению «Статейного списка» путешествия Федора Исаковича Байкова в Китайское царство.

…До отправления в Китай, как удалось мне установить, Федор Исакович Байков жил в Туруханском зимовье и усиленно занимался делами «златокипящей Мангазеи». В 1649–1650 годах ему было поручено, в частности, обновить крепостные башни и городовые стены, построить воеводский двор в Мангазейском городе.

Затем Байков был причислен к приказу Большой казны для «государева торгового промысла». Находясь в Тобольске, он получил особое распоряжение — следовать в китайский стольный город Канбалык, как назывался в то время Пекин.

Федор Байков вез «любительную грамоту о дружбе, и о любви, и о совете», обращенную к маньчжуру-императору Шунчжи, занявшему за десять лет до этого богдыханский престол. Московское правительство хотело, не обостряя отношений с Шунчжи, узнать об истинном положении дел в Китае, выяснить возможности торговых связей с этой страной.

Посольство отправилось из Тобольска в 1654 году. Вместе с Федором Байковым в Китай следовали «индейцы» и «арапы». Первые были, по-видимому, индостанские купцы, посетившие незадолго до этого Москву и Ярославль, «арапы» — вероятно, торговцы из Алеппо.

Путь пролегал по Иртышу. Байков плыл на судах до Белых вод, откуда пошел сушей к Долон-Карагаю, устью Убы, Шульбинскому бору, Лабе и реке Бешки (Албайкитка). Там находилась ставка владетельного князя западных монголов-ойротов — Аблая-тайчжи. Ему были подвластны земли, по которым проходили караванные пути в Монголию, Восточный Туркестан, собственно Китай и Тибет.

Аблай дружил с Русью. Самым примечательным было то, что властелин ойротов свято чтил память Ермака. Князь верил легенде о том, что тело Ермака после гибели было извлечено из воды и предано погребению на иртышском крутояре. Аблай-тайчжи носил на шее амулет со щепотью земли с «Ермаковой могилы» и не раз добивался от тобольских воевод, чтобы те прислали ему в вечное и почетное владение кованый панцирь — тот, что согласно поверью был на Ермаке Тимофеевиче в час его гибели.