В одном издании я нашел чертеж Тюмени и план постройки тюменского Благовещенского храма, возведенного «на анбарах». Сводчатые подвалы церкви служили складами государственных ценностей. И в этих чертежах (1701–1705) видна рука Семена Ремезова…

Между тем Андрей Виниус еще в 1703 году продолжал снимать копии с чертежей Ремезова. По приказу думного дьяка «чертещик» Артиллерийского приказа Иван Матвеев перерисовал чертеж части Сибири и Верхотурского уезда. А Верхотурье ведало тогда уральскими железными заводами. В 1703 году звезда Виниуса закатилась. Он запутался в денежных делах, пытался откупиться от сыска, но в конце концов попал в опалу. Не подлежит никакому сомнению, что за долгие годы своей службы Андрей Виниус переправил за границу немало русских чертежей, научных трудов, списков с посольских бумаг.

Наконец на смену Виниусу пришел пленный швед Филипп Табберт, впоследствии известный под… именем Страленберга. Он появился в Тобольске в то время, когда Семен Ремезов составлял описание Тобольского и Тюменского уездов и жил «во всякой скудости без жалованья». В руки Табберта попали многие чертежи Ремезова, на основе которых он составлял свою карту Сибири, впоследствии получившую мировую известность.

Доктор Даниил Готлиб Мессершмидт, прожив года полтора в Тобольске, тоже прилежно перерисовывал чертежи Ремезова и даже раздобыл один подлинник, на котором был изображен Якутский уезд. После смерти Семена Ремезова у Мессершмидта оказались зарисовки «чудских» письмен на камне и виды уральских пещер.

Большим успехом в Западной Европе пользовалась карта Исбранта Идеса, посла московского в Китае в 1692–1695 годах. Идес был знаком с Андреем Виниусом и только через него мог получить чертеж всей Сибири, составленный в 1698 году. (В это время Идес был крупным подрядчиком по постройке кораблей в «Казанском кумпанстве».) Используя работу Ремезова, Исбрант Идес вычертил карту, которая в основном исправляла ошибки Николая Витсена и поэтому приобрела большую известность. В «Служебной чертежной книге» хранился «Чертеж посланника Елизара Исбранта» вместе с какой-то картой Сибири, списанной с «немецкого печатного листа». Исследователи нашего времени считают, что «немецким листом» была карта Витсена. Но оба эти листа в одно прекрасное время исчезли из «Служебной чертежной книги» в числе четырнадцати ценнейших чертежей, среди которых были общие карты Сибири. Следы их не найдены до сих пор…

РАССКАЗЫ МИХАИЛА АСТАФЬЕВА

В 1701 году в Архангельске иноземный путешественник записал устные рассказы одного из бывалых русских людей Михаила Астафьева, который 14 лет провел в путешествиях в Китай через Сибирь.

Михаил Астафьев беседовал с прибывшим в Россию голландским ученым и художником Корнелием де Брейном (Бруином). Де Брейн направлялся в Персию, Индию, на Цейлон и Яву и получил от наблюдательного Астафьева ценнейшие для того времени свидетельства.

Русский землепроходец привел целый перечень хорошо известных ему северных народов.

Астафьев рассказал о жизни, быте и верованиях якутов, ламутов, юкагиров, коряков, чукчей. Он совершенно правильно отметил тюркское происхождение якутов и разность языков у остальных перечисленных им народностей. Ему была известна численность ламутов, обитавших между Леной и Амуром. Астафьев знал и об эскимосах, которых он называл чукчами, указывая, однако, что они носят в прорезах, сделанных в щеках, «зубы» из моржовой кости. В этом рассказчик перекликался с Семеном Дежневым, когда-то повествовавшим и о «зубатых чукчах» на островах в проливе между Азией и Америкой.

Михаил Астафьев в своих скитаниях посещал поселения приморских чукчей, которых он называл «лежачими» в отличие от чукотских оленеводов-кочевников. Видимо, Астафьев побывал на берегах пролива, названного впоследствии именем Беринга.