Хейвен положила фотографию рядом со страничкой блокнота, к которой была приклеена газетная вырезка. Какой же Этан Эванс был настоящим? Беззаботный молодой человек или ухмыляющийся убийца? Констанс еще предстояло многое открыть Хейвен. И если Хейвен не сможет больше узнать о прошлом, то она, скорее всего, никогда не узнает всей правды об Этане.

Покинув Историческое общество, Хейвен обнаружила, что створка ворот Грамерси-парка распахнулась. Хейвен юркнула в ворота, пока они не успели закрыться. Женщина средних лет, вышедшая из парка, свирепо зыркнула на нее, но Хейвен это не остановило. Пройдя по дорожке, она вскоре увидела пустую деревянную скамейку, стоявшую напротив особняка общества «Уроборос», и села. Она надеялась, что это зрелище вызовет у нее видение, но сначала ничего не происходило. Посещение Исторического общества принесло Хейвен только чувство холода и одиночества. Неужели Констанс была убита тем, кого она любила? Неужели она хотела, чтобы Хейвен узнала именно об этом?

Мужской голос прозвучал совсем рядом, всего в нескольких футах. Хейвен вскочила, ожидая увидеть кого-то, кто к ней незаметно подкрался. Но в парке не было ни души. Быстро сгущались сумерки.

Хейвен ощутила, что к ее пальцам прикасается трава. Где-то в вышине прозвучал мужской голос.

— Как думаешь, что с ней случилось?

— Понятия не имею, — ответил второй мужчина.

— Может, стоит «неотложку» вызвать?

— Не знаю.

Хейвен открыла глаза. Рядом с ней на корточках сидели двое мужчин. Один, в синем костюме, был тот самый, которого она заметила в магазине на Элизабет-стрит. Второго, в брюках цвета хаки, она видела в читальном зале Исторического общества.

— Кто вы такие? — сердито спросила Хейвен, торопливо встала и стряхнула с одежды прилипшие опавшие листья. Где-то на западе догорали последние лучи закатного солнца. В окнах домов вокруг парка зажглись люстры. Только в закрытых окнах общества «Уроборос» свет не горел.

— Мы шли по парку и увидели, как вы упали. Вам плохо? Вас проводить домой?

— Вы здесь живете? — спросила Хейвен.

Мужчина в брюках цвета хаки бросил быстрый взгляд на своего спутника.

— Нет, — ответил он.

— Спасибо за помощь, но теперь со мной все нормально. Мне пора, я тороплюсь, — сказала Хейвен.

Ноги у нее затекли, но она, чуть прихрамывая, быстро пошла к выходу из парка. Что-то тут было не так. Каким образом эти двое могли проникнуть в парк, если ключи от калитки были только у местных жителей?

— Подождите! — крикнул один из мужчин, догнав ее. — А вы где живете?

— В Бруклине, — солгала Хейвен, открыв калитку. В следующее мгновение она бросилась к стоящему у тротуара такси. Машина быстро набрала скорость. Хейвен обернулась и увидела, что странные незнакомцы провожают взглядом такси, которое вскоре скрылось за углом и помчалось по Двадцатой улице.

Когда машина остановилась в начале Вашингтон-Мьюс, Хейвен сначала проверила, не торчат ли на улочке папарацци, и только потом побежала к домику и забарабанила в красную дверь. В гостиной зазвучали тяжелые шаги.

Дверь открылась. На пороге стоял Йейн. Почему-то он показался Хейвен выше ростом и сильнее. Белки глаз у него покраснели, а радужки стали ярко-зелеными. Он был и красивым, и пугающим — в точности как Этан Эванс на фотографиях из старых газет.

— Где ты была? — требовательно вопросил Йейн.