— Ну, так вам все-таки удалось избавиться от опеки супруга? — проворчал он.

— Как видите.

— И где вы только откопали подобного субъекта? Просто невероятно, чтобы он и в самом деле был таким болваном!

— С одной стороны, Арчибальд ревнует — он, видите ли, вообразил, будто я нарочно все выдумала, чтобы спокойно встречаться с его соперником. А с другой — Лаудер упорно не верит в существование тайных агентов. По его мнению, шпионаж — выдумка романистов.

— В Лондоне знали, что он едет с вами?

— Да.

— Ничего не понимаю… Ладно, оставим пока… Сейчас важнее всего ваше задание… С некоторых пор с венгерской сетью начало твориться что-то странное. Наши агенты исчезали один за другим, проводников ловили, а беглецы то и дело попадали в ловушки, расставленные пограничниками. По-видимому, кто-то из самых доверенных людей, знавших о каждом нашем шаге, решился на измену. Я доложил в Лондон, и оттуда прислали Лукана. Поговорив со мной, Лукан сказал, что попробует тайно пробраться в Будапешт. По моему совету он воспользовался обычным маршрутом — через Грац. Там, на Мюнцграбенштрассе, живет сапожник Ганс Крукель. Это наш агент, а его родные — крестьяне из Фюрстенфельда — отлично знают весь район, в том числе и места, где лучше всего переходить границу. Однако в Венгрии Лукана уже поджидала засада, и, как только он ступил на чужую территорию, пограничники открыли огонь. Вот и все. Короче говоря, необходимо выяснить, кто нас предает: Ганс Крукель, его фюрстен-фельдские родичи или… кто-то из здешних.

— Ваш сотрудник? Не может быть!

— Я слишком давно занимаюсь этим ремеслом, чтобы не допускать любых, даже самых невероятных на вид предположений.

— А что должна делать я?

— То же, что и Лукан. Повидаться с Крукелем, потом побывать в Фюрстенфельде. Только за вами мы установим постоянное наблюдение и в случае чего прикроем. Границу вам переходить ни к чему — в Фюрстенфельде вас сменит кто-нибудь еще. Короче говоря, ваша задача — убедиться, что те, кто отвечает за первый этап подготовки, не повинны в измене. Если благодаря вам мы установим надежность австрийской сети, останется проверить лишь венгерскую и целиком сосредоточиться на ней. Никто, помимо меня, не должен знать подробностей вашей миссии. Моим сотрудникам, разумеется, известно, что вы приехали нам помогать, а вот каким образом — пусть так и будет для них тайной. Я даже не упомянул, что собираюсь сегодня встретиться с вами здесь, и, следовательно, ни одна живая душа не узнает, о чем мы беседовали…

Однако прежде чем Фернс успел договорить, за их спиной раздался повелительный голос.

— Руки вверх или я стреляю! — предупредил он.

Консул и леди Лаудер застыли как громом пораженные.

— И не оборачивайтесь!

Рут подумала, что дерзость незнакомца переходит всякие пределы разумного — надо ж выкинуть такую штуку на кладбище, где в любую минуту может откуда ни возьмись вынырнуть свидетель! Судя по прерывистому дыханию, незнакомец приближался. Краем глаза Рут следила за реакцией Фернса — этот стреляный воробей, всю жизнь проработавший в контрразведке, не мог не сообразить, что делать в считанные секунды. Она не ошиблась. Сочтя, что враг подошел почти вплотную, консул упал на землю, выхватил пистолет и почти одновременно выстрелил. К счастью, он не успел толком прицелиться — иначе в эту секунду сэр Арчибальд Лаудер неминуемо переселился бы в мир иной.

— Арчибальд… — наконец выдохнула Рут.

Фернс настолько опешил, что повторял как заведенный:

— Он… вы… он…

— Он… он стрелял в меня! — в ужасе стонал баронет.